Встреча - Аманда Квик

— Что вы хотите этим сказать? Почему мой брат в таком случае работал бы на вас? — напряженным голосом проговорила Августа; в голове у нее все смешалось. — И чем занимались вы сами, если подобные сведения попадали в первую очередь к вам?

Гарри ничуть не изменил своей ленивой позы, однако наконец оторвал взгляд от Мередит и посмотрел Августе прямо в глаза:

— Чем тогда занимался я, теперь уже совершенно неважно. Война закончена, и я весьма счастлив забыть о сыгранной мною в этой войне роли. Достаточно сказать, что я был связан со сбором сведений в пользу Англии.

— Ты был шпионом? — вырвалось у Августы. Губы Гарри изогнулись в легкой усмешке.

— Очевидно, дорогая, ты никак не можешь представить меня в роли человека действия?

— Нет, дело совсем не в этом! — Она нахмурилась, не в силах сосредоточиться. — Должна признаться, мне не давала покоя мысль о том, где это ты научился так здорово отпирать любой замок и почему всегда оказываешься рядом со мной именно тогда, когда я меньше всего этого ожидаю. Теперь понятно: типично шпионские замашки. И все-таки, на мой взгляд, подобная карьера совершенно не для тебя, Гарри.

— Совершенно с тобою согласен. Более того, я никогда не рассматривал свою деятельность во время войны как способ сделать карьеру или хотя бы как профессию. Я всегда считал это занятие не более чем временным неудобством, ибо оно крайне мешало мне посвятить себя любимому делу — античной филологии, а также отвлекало меня от управления моими владениями.

Августа прикусила губу:

— Но все это, наверное, было очень опасно?

— Иногда, — пожал плечами Гарри. — Большую часть времени я проводил за письменным столом, руководя действиями своих агентов и разгадывая послания, написанные симпатическими чернилами или зашифрованные.

— Симпатическими чернилами? — Августа, похоже, была безумно заинтригована. — То есть невидимыми на бумаге?

— М-м-м…

— Но это же просто чудесно! Как бы мне хотелось иметь немножко таких невидимых чернил!

— Я с удовольствием приготовлю их для тебя. — Гарри вдруг развеселился. — Но должен предупредить, они не слишком пригодны для обычной переписки. У получателя такого письма должно быть под рукой специальное вещество, которое сделает написанное видимым.

— Такими чернилами можно писать, например, дневник… — мечтательно проговорила Августа. — Но возможно, шифр был бы еще лучше. Да, идея о шифре мне очень нравится.

— Я бы предпочел думать, что моей жене не нужно записывать в свой дневник ничего сверхсекретного, для чего потребовались бы бесцветные чернила или тайный шифр.

Августа не обратила внимания на скрытый намек.

— Значит, ты поэтому провел так много времени на Континенте во время войны?

— К несчастью, да.

— А ведь все считают, что ты и тогда продолжал заниматься классической филологией!

— Так и было, особенно когда я попадал в Италию и Грецию. Но все же большую часть времени я действительно отдавал деятельности во славу Британской Короны. — Гарри выбрал один из выращенных в оранжерее персиков и вынул его из корзинки. — Теперь, поскольку война закончена, я могу подумать о поездке на Континент с совершенно иными и куда более интересными целями. А ты бы хотела поехать со мной, Августа? Мы, конечно, взяли бы с собой и Мередит. Путешествия очень познавательны.

Августа приподняла бровь:

— Так кого ты хотел бы просветить в первую очередь: меня или свою дочь?

— Мередит, без сомнения, получила бы от такого путешествия больше всех. А тебе, чтобы углубить кое-какие знания, совсем необязательно даже выходить из спальни. И должен сказать, ты все схватываешь буквально на лету.

Августа не выдержала и смутилась:

— Гарри, честное слово, порой ты говоришь совершенно непристойные вещи! Тебе должно быть стыдно.

— Прошу прощения, дорогая. Никогда не думал, что ты станешь такой поборницей приличий. Склоняю голову перед твоими глубочайшими познаниями в этой области.

— Ох, Гарри, пожалуйста, замолчи, иначе я вывалю остатки нашего пикника тебе на голову!

— Как вам будет угодно, мадам.

— Ну хватит, лучше расскажи, почему ты так уверен, что мой брат не был вовлечен в тайную деятельность английской разведки.

— Дело в том, что если бы он был штатным агентом, то работал бы именно на меня — либо непосредственно, либо через кого-то другого. Я уже объяснял, что моя работа главным образом заключалась в том, чтобы руководить другими людьми. Эти люди, в свою очередь, собирали огромное количество сведений, благодаря своим собственным агентам, и предоставляли эти сведения мне. Я должен был разбираться во всей этой чертовой каше и отделять зерна от плевел.