Экстрим не предлагать! - Аманди Хоуп

Валя заулыбалась в знак согласия, но потом добавила:

— В сегодняшнем случае еще поможет. Он сейчас весь покрылся сыпью и чешется.

— И что это такое?

— Думаю, это аллергия. Он же сегодня сам почти пол яичницы съел. Надо срочно найти Майю и посмотреть, есть ли в нашей аптечке что-нибудь от аллергии.

Дарья на секунду задумалась и расплылась в улыбке:

— Валюша, это же то, что надо! Грех такой шанс не использовать!

И она поведала Вале свой план «Месть. Часть вторая» и та пришла в восторг.

— Вот только нам теперь нужна будет помощь Майи. Без нее не получится убедительно. А у меня с ней как-то не заладилось. Как думаешь, она согласится нам подыграть? — спросила Дарья.

— Уверена, что с этим проблем не будет. Майю беру на себя! А вон и она! — Валя показала в сторону. — Пойду, поговорю.

Через несколько минут Валя вернулась с Майей.

— Как я и предполагала, Майя согласна поучаствовать в нашей карательной операции! — радостно сообщила Валя.

— Я не против проучить этого вашего товарища! — подключилась к разговору Майя. — Его давно надо перевоспитывать! Великопольский еще тот фрукт. Как я успела заметить, он большой любитель привселюдно посмеяться над кем-то, подколоть и даже унизить. Но, в то же время, не терпит подобных действий по отношению к собственной персоне. Предоставим же ему возможность испытать все прелести на собственной шкуре!

— Очень я сомневаюсь, что Великопольского можно перевоспитать! Открою секрет — его даже лечить пробовали — не помогло! — рассмеялась Дарья.

— Что от меня требуется? — моментально включилась в работу Майя.

И женщины с увлечением стали разрабатывать план действий. Остальных решили не посвящать в него, чтобы все получилось натурально.

В лагере обстановка была неспокойной. Павел стал весь в красную крапинку и страшно чесался, требуя немедленно разыскать Майю. В группе сочувствующих была лишь Элла, да и та его только раздражала своим «кудахтаньем» и глупыми советами типа: «Попей водички», «Приляг и успокойся».

— Сама напейся воды, ложись и успокойся! — орал на нее Великопольский, продолжая раздирать зудящую кожу.

Остальной народ только лишь изображал сочувствие, наблюдая за страданиями товарища, втихаря посмеиваясь.

— А, вдруг, это у него заразное? — неожиданно предположил Артур. — Павел, а ты не мог бы отойти подальше до выяснения, так сказать всех обстоятельств?

Павел зарычал от злости:

— Тебе надо — ты и отходи! Ну, где же носит эту психологшу?

— Павел, не волнуйся! Ее Валя пошла искать! — попыталась утешить его Элла.

— Валя? Нашла, кого послать? Самая скоростная наша! — вопил Великопольский.

— Ну-ну, попрошу без намеков! — заступился за девушку Артур.

— Смотрите, они идут! — в этот момент закричал Вася.

Майя, быстро осмотрев больного, одобрительно кивнула и, молча, отправилась в дом. Вскоре вернулась и протянула Великопольскому таблетку и кружку с водой.

Павел быстро выпил предложенное, а потом спросил:

— А что это со мной?

— Не хочу пугать, но боюсь, что это одна из тропических болезней. Нам о ней рассказывали на курсах, — спокойно ответила Майя.

— А, может, это аллергия? — предположила Элла.

— Через полчаса узнаем, — все также спокойно сказала Майя и посмотрела на часы.

— Что значит, узнаем? — разволновался Великопольский. — Ты что мне дала?

— Таблетку от аллергии, и если через полчаса все пройдет, то этот диагноз правильный.

— А если это та самая тропическая болезнь? — забеспокоился Павел.

— Сыпь пройдет, но появится новый симптом.

— И какой же?

— Он очень деликатный, — Майя, подавив улыбку, подошла к Павлу и что-то прошептала ему на ухо, после чего его глаза прилично округлились.

— А можно еще вопрос? — не дожидаясь ответа, Артур его озвучил. — А эта болезнь заразна?

— Да, с момента появления этого деликатного симптома больной подлежит изоляции, — удовлетворила любопытство Берёзы Майя.

— А, может, сразу выпить таблетку и от этой болезни? На всякий случай? — испуганно спросил больной.

— К сожалению, у нас этих таблеток нет. Нам остается только ждать, — Майя развела руками.

— Чччего жжждать? — Великопольский начал заикаться.

Никто не ответил, все лишь печально опустили головы.

Но ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать Павел вскочил, и умчался в неизвестном направлении.

Дарья с Валей подошли к Майе:

— Ну как?

— Все идет по плану — дала противоаллергическую таблетку, а в воду накапала слабительного двойную дозу. Уже подействовало.

— Ой, а ничего, что доза двойная? — забеспокоилась сердобольная Валя.

— Так ему гаду и надо! Надо было тройную, чтоб быстрей бегал! — ответила ей Дарья.

— Валя, не волнуйся! Это неопасно, — заверила «доктор».

Вскоре Павел вернулся — бледный и не на шутку испуганный и, подойдя к Майе, прошептал:

— Кажется, симптом этот присоединился уже, — не успев договорить, умчался вновь.

— Нам нужно позаботиться об его изоляции, — объявила всем Майя. — Диагноз подтвердился!

Мужчины отправились за стройматериалом, Нюся с Станиславовичем утешали почти «вдову» Эллу.

Троица заговорщиц пошла искать место для нового жилища Великопольского. Отойдя в сторонку, они прыснули со смеху.

Успокоившись, заметили возвращающегося Великопольского и разыграли для него еще одну сценку.

— Как думаете, это место подойдет? — специально громко спросила Валя.

— Подойдет любое место! Это все равно ненадолго! — так же громко ответила Майя. — И с жилищем не будем сильно заморачиваться!

— Что, так все серьезно? — Дарья изобразила тревогу.

— Более чем! Хотя бы до утра дожил.

Павел в кустах даже присел, но симптом вновь дал о себе знать и он поспешно удалился. Троица веселилась.

— Надо бы всех остальных уже предупредить, чтобы не волновались по-настоящему, — предложила Валя. — Только вот как с Эллой быть?

— С Эллой сложней всего. С одной стороны её жаль, человек искренне убивается, с другой — она слишком ему преданна, сразу же расскажет, — ответила Дарья. — Давайте пока повременим с Эллой. Будет сильно страдать — откроем тайну.

Великопольскому наспех соорудили жилище в нескольких метрах от их дома. И все со скорбными лицами провожали его к кустарникам. Вскоре, усилиями Вали, общественность уже знала истину о «болезни» Павла. Все принялись ещё пуще прежнего скорбеть.