Неодолимое желание - Сабрина Джеффрис

— В самом деле, Вирджиния, все в порядке, это пустяк.

— Сядь, — приказала она. — Это не пустяк. Сядь, — твердым голосом добавила она, видя, что он медлит, — пока я не заставила тебя сесть.

— Я и не знал, что ты так любишь командовать, — ухмыльнулся Гейбриел, видя ее суровый взгляд, и упал на стул.

— Разве у меня есть выбор, когда приходится иметь дело с такими безрассудными людьми, как ты и Поппи? — Вирджиния смочила водой салфетку. — Вот уж действительно — пустяк. Вы, мужчины, всегда так говорите, когда истекаете кровью или ломаете кости. — Продолжая ворчать, она подошла к нему, чтобы осмотреть рану. — Похоже, у тебя там остался осколок дерева. Надо его достать. — Она снова отошла от него, чтобы взять необходимый инструмент. — А что ты делал? Налетел на дерево?

— Можно и так сказать. — Гейбриел испытывал наслаждение, наблюдая, как она суетится вокруг него.

Но так продолжалось только до тех пор, пока она не вернулась и не попыталась с помощью ножа для чистки овощей достать то, что застряло в ране.

— Боже милостивый, — выдохнул Гейбриел, — ты не могла бы делать это менее энергично?

— Я только пытаюсь помочь, — с важным видом ответила Вирджиния.

— Мне кажется, тебе это доставляет излишнее удовольствие.

— Не более чем тебе, когда ты рискуешь жизнью за несколько фунтов.

Что-то упало в жестяной таз, и, заглянув туда, Гейбриел увидел запекшуюся в крови щепку.

— А ты утверждал, что эта гонка не опасная, — пробормотала Вирджиния, легкими движениями промакивая рану. — Любая гонка, в который ты участвуешь, опасная, других гонок ты попросту не знаешь. Должна сказать, что в детстве ты наверняка доставлял матери много хлопот, натыкаясь на предметы и играя с острыми палками. — Она немного отодвинулась, чтобы оценить рану. — Боже мой, ты понимаешь, как это близко к глазу?

— Не так уж и близко, — запротестовал Гейбриел.

— Ты мог выбить глаз! Кровь не останавливается, поэтому мне придется обработать ее чем-нибудь. Раздевайся до пояса.

— Что, прости?

— Мне не хочется портить твою одежду. — Вирджиния уже спешила к шкафчику в углу. По ее серьезному поведению было понятно, что она имела в виду только это.

Гейбриел со вздохом развязал шейный платок, потом встал, чтобы снять сюртук, жилет и рубашку. Вирджиния тем временем тщательно исследовала содержимое шкафчика.

Удивительно, как ты не разорвал себе ухо. Может, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем решиться убить себя ради дурацкого пари. Неужели сто фунтов стоят того, чтобы едва не лишить себя жизни? — замерев, посмотрела она на него.

— На самом деле я проиграл, — хмуро ответил Гейбриел, бросив одежду на стол.

— Но ты никогда не проигрывал, — удивленно распахнула глаза Вирджиния.

— Не напоминай мне, — проворчал Гейбриел, усаживаясь на стул.

— Что случилось?

— В каком смысле? Он опередил меня. — «Будь я проклят, если расскажу ей, что проиграл только потому, что думал о ней», — решил Гейбриел.

Но если он думал, что его проигрыш вызовет у нее сочувствие, то он глубоко ошибался.

— Тем хуже, — сказала Вирджиния. Схватив из шкафчика закупоренную бутылку и прихватив салфетку, она подошла к нему. — Ты проиграл сто фунтов, рискуя собственной жизнью, а теперь у тебя еще и рана на голове, которая может привести к смертельному исходу.

— Не будь смешной. От маленькой царапины я не умру.

— Какая к черту маленькая царапина! — Она стала поливать рану жидкостью из бутылки.

— О Господи! — возмутился Гейбриел, когда жидкость попала ему на плечо и Вирджиния вытерла ее салфеткой. — Что это такое?

— Винный спирт, чтобы остановить кровотечение. Держи вот так. — Прижав к его голове салфетку, она положила туда его руку. — Пойду принесу чистую повязку.

— Не надо, — схватил ее за руку Гейбриел. — Я буду посмешищем всего Лондона.

— Ты считаешь, что повязка будет выглядеть непривлекательно? — гневным блеском вспыхнули глаза Вирджинии. — Значит, теперь я должна разыскать кусок черной ткани, чтобы перевязать твою дурную голову, и чтобы она подходила к твоей черной… — Вирджиния вдруг умолкла. — Подожди минутку. — Она внимательно осмотрела его фигуру, потом — стопку одежды на столе. Когда она встретилась с его взглядом, гнев уступил место потрясению. — Ты больше не в черном.