Свои чужие - Джина Шэй

— Полина Александровна.

Алина, кастинг-менеджер нашего проекта окликает меня шепотом.

Я понимаю, что снова рассеянно смотрю в никуда и совершенно не слушаю ребят, разыгрывающих передо мной сцену.

— Да-да, я смотрю, — неловко улыбаюсь я. Алина недоверчиво качает головой, но не спорит. В любом случае в нашем тандеме ведущая она, а я так — имею право сделать авторский вяк на тему того, кто из актеров, как мне кажется, лучше понимает героя. Именно “понимает”, а не “больше похож”. Загримировать можно как угодно, волосы покрасить там, наконец, просто сказать что это такое видение персонажа. А вот если актер не понял, кого он играет — вот это беда.

Я на самом деле пытаюсь сосредочиться на пробах, но это сейчас довольно сложно. Кажется, что с души я сняла кожу. Вымотал меня этот разговор с Димой, ничего не скажешь. И каждая фраза, сказанная ему сейчас, уже кажется совершенно неверной и не в том тоне сказанной. Ох, Димка, вот поспешил ты, поспешил. И я… Кажется, я тоже поспешила…

Сосредоточиться бы на пробах…

Мальчиков мы уже посмотрели, мальчики были хороши, теперь подбирали девочек, чтобы потом дать им возможность порепетировать с мальчиками и дать нам посмотреть на сочетания типажей.

И мне казалось, что мальчики не захотят проходить одну и ту же сцену с тремя-четырьмя партнершами, но Алина покачала головой и сказала: “Дублей всяко может быть больше”. Так что их судьба терпеть, и никак иначе. Профессия такая.

— Номер восемь, — когда кандидатка Марина Озерова заканчивает сцену, произносит Алина, открывая дверь своего кабинета.

Номер восемь. Я смотрю на вошедшую девушку и хочу её убить.

— Имя и фамилия, — сухо произносит Вербицкая, зарываясь в бумаги.

— Вера Щербакова, — безмятежно отзывается бывшая любовница Варламова. Смотрит она на Алину, на меня, сидящую на окне, даже не смотрит. Ну, ей ли не знать, что кастинг-менеджер для неё бог. И все-таки…

Я ощущаю, как пальцы начинает покалывать от яростного жара. Блин, да что за ерунда-то? Ну, мало ли с кем Варламов спал, что мне теперь, каждой девочке карьеру портить?

— Алин, я пойду, кофе выпью, — мой голос вопреки моему желанию звучит раздраженно. — Вы послушайте пока эту девушку без меня, окей?

Выхожу и ползу к уже знакомой машине по продаже кофесодержащей нефти, заказываю у неё эспрессо.

— Полина Александровна, — Алина, оказывается, вышла из кабинета вслед за мной и сейчас стоит за моим плечом, — у вас какие-то возражения против Щербаковой?

Какая прозорливая девочка, однако!

Я смотрю на Алину устало. Серьезно, не хочу ничего пояснять.

— Давайте серьезно, Полина Александровна, если вам не нравится актер — то нам он и не нужен, понимаете? — мягко замечает Алина.

Серьезно?

— Я настолько много решаю?

— У вас исключительные полномочия, — разводит руками Вербицкая. — Вы — автор, в конце концов. Нам нужно ваше одобрение в этом вопросе. Поэтому вы тут.

Это очень сложная информация, которая толкает меня в неверную сторону. Но… Год в компании этой вот Веры? Которая мне совершенно не нравится, и совсем не попадает в типаж моей главной героини? Да и потом, актриска она очень посредственная, нечего ей делать у меня на главной роли.

— Да, мне она не нравится, — тяжело вздыхаю я, — и я не хочу, чтобы это было определяющим.

— Не жалейте. Пусть не тратит наше время, — безжалостно отрезает Алина, — к тому же играет она не очень круто, но её заявка в последний момент пришла, отсматривать отыгрыши мне тогда было некогда, я подтвердила. Посмотрела потом, поняла, что не то, но для контраста оставила.

Вера вышла вслед за нами, ждет у кабинете Алины.

Безмятежная, самоуверенная, будто её уже взяли на эту роль. Стоит себе, зубоскалит с Макаром Зарецким, моей ставкой на роль главного героя фильма.

— Щербакова свободна, — резко припечатывает Алина, только зайдя в кабинет.

— Но вы меня даже не послушали, — девушка дергается, обиженно глядя на нас.

— Я вас видела на видео от агентства, — беспощадно качает головой Вербицкая, а затем смотрит за спину Веры и окликает: — номер девять!

Довольно известная в узких кругах мелодраматичных сериалов Лена Федорович поднимается с кресла. Типаж стильной, характерной, волевой девушки. Да, вот на неё я посмотрю с удовольствием. Да и в дуэте с Зарецким она будет смотреться неплохо…

Пробы затягиваются. Еще три кандидатки, еще шесть отыгрышей сцен. Блин, как же они стараются — эти ребята, явно очень хотят получить роль.

Сегодня я устала недостаточно, сегодня я иду в метро. Хочется пройтись пешком и еще немного подумать.

На душе пусто. Работа над фильмом идет, все встало на круги своя, но мне так пусто, будто у меня не душа — а ледяная Гренландия, и хочется найти нож и сделать себе харакири. Сейчас, когда работа кончилась — это настроение на меня наваливается довольно плотно. И каждая из мыслей в моей голове так или иначе касается Димы.

Если твердо взвешивать происходящее — прошедшие пять лет точно нам с Димой помогли. Встать на обе ноги, добиться желаемого, окрепнуть. А кем мы были тогда, когда расходились? Неудачниками, не дающими друг другу расти? По сути — я сейчас сильнее, чем тогда. И вряд ли снова упаду на колени, сломанная Диминым уходом. И он… Он ведь тоже повзрослел, если вдуматься.