Свои чужие - Джина Шэй

Для того чтобы начать, мне приходится выпрямиться, мне приходится выпутаться из-под руки Димы, а это и непросто, потому что он пытается настоять на том, чтобы я оставалась прижатой к нему, да и почти больно, потому что на самом деле, мне реально не хочется выныривать из его тепла. Но надо!

Я слишком расслабилась, заигралась, позволила ему снова вмешаться в мою жизнь. И вот пожалуйста — я уже глубого отравлена его обаянием, и этот яд сейчас шумит в моей крови, требуя снова прижаться к Диме, и сказать ему, что я готова на все и даже больше.

Вот только это ни разу не так.

На самом деле, я даже сейчас надеюсь, что он все это отыграет назад, улыбнется, скажет что-то вроде: “Я пошутил, Полин, не напрягайся так”, но Дима не отыгрывает. Значит, мне придется сказать это вслух.

— Нет, Дима, я не готова начинать сначала. — Медленно и тщательно побирая каждое слово произношу я, опуская ладони на стол. — И я не буду готова в принципе к этому, так что можешь этого не ждать.

Лучше оборвать эти нити сейчас. Пока еще можно обойтись малой кровью.

Я отдаю себе отчет, что мой ответ правильный, что ни о каком доверии к Диме как к мужчине еще не может быть и речи, а все равно на языке какой-то горький осадок. Хотелось все-таки произнести это чертово: “Да”. Хотелось убрать и последнюю границу между нами. Но один раз я своим хотеньем испортила себе жизнь. До сих пор расплачиваюсь.

Глаза Димы упрямо твердеют. Он явно намерен попытаться меня уболтать, заставить принять нужное для него решение. Мда, просто мне не будет от него отбиться. Небеса, дайте только сил не сдаться его напору. Да, я знаю, что сил мне нужно много, ведь от этого несносного типа у меня в ушах шумит, и я буду безнадежно сохнуть по нему, когда он все-таки от меня откажется. Но это лучше чем жить с ним — и с одними неотпускающими сомнениями.

— Полин, почему нет? — терпеливо спрашивает Дима, накрывая мои переплетенные пальцы своей широкой ладонью. Это как удар тараном по уже истерзанным замковым воротам. Черт, как просто играть с другими, но как сложно — с самой собой. С собой не сшулеришь, ты сама ведь точно знаешь, какие карты у тебя крапленые и как именно ты блефуешь.

— А почему должно быть “да”? — Я отодвигаюсь высвобождая кисти рук. Вот. Хоть дышать легче стало.

— Потому что мы должны быть вместе. — Варламов пожимает плечами. — Это же ясно, Поль. Ты нужна мне, я — тебе, и ты же не будешь с этим спорить?

— Буду, — Я упрямо поджимаю губы. — Ты мне как мужчина не нужен.

Я вижу эти слова, летящие с моих губ, как разящий удар плети. И лицо Варламова действительно дергается — он уязвлен моими формулировками. Да что уж там, мне самой именно это и говорить больно. Ведь нужен же… Той глупой моей части, что им не переболела, и видимо никогда уже не переболеет.

— Полин, ну я видал актрис и получше. — Дима качает головой. — Тебя ведь тянет ко мне, так?

— Так. — Вот это я отрицать не буду. — Но это не значит, что я готова рассматривать тебя как своего мужчину

— Так в чем дело? — Какой же он неуемный. Вот вроде уже потопталась по его самолюбию как могла, а он все равно тут, все равно продолжает барабанить в хлипкую картонную дверь, за которую я от него спряталась.

— В том что я не дура, Дим? — Мой взгляд приходится цеплять за солонку, как якорь за песчаное дно. Если продолжу смотреть в его лицо — сдамся и проиграю.

— Полин, — Дима осторожно касается моих пальцев, на этот раз — самых кончиков, привлекая мое внимание, — как бы ты не спорила, нас все равно друг к другу тянет. Мы все еще друг дружку любим. Тебе не кажется, что просто так хочет судьба?

— Не кажется. — Никогда не думала, что так сложно просто скептично скривить губы, — Нет, Дима, не судьба. Куда более банальные вещи. Твое чувство вины, из-за которого ты так продвигал мою книгу на съемки. Твои собственнические инстинкты, из-за которых ты от меня не отстаешь.