Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра - Мария Устинова

Если Демьян хоть что-то близкое услышит, что в деле участвовал «винторез», сразу поймет, кто работал. Лене не так много носить осталось. Нужно всех успокоить. Убедить, что он ни при чем. Дать ей доносить спокойно, а не стряхивать с хвоста собственную гвардию.

Демьяна, ментов, всех нужно убедить, что Ремисов не в деле.

Демьян вызверится. Такого дохода лишил. Начнет мотив искать.

Так что пока Лену не сплавит, минимум риска.

За воротами стояли два джипа, на которых приехал Власов с людьми. В одном он открыл двери и подтащил труп охранника. По очереди загрузил всех, по ком стрелял, включая овчарок. Размотал садовый шланг и смыл следы крови — человеческой и собачьей вперемешку. Насыпал химии, какую нашел: бытовую, удобрения, и поднялся наверх.

Торопился.

За нее волновался: как она там, одна в машине. Но это грязная работа и ее нужно сделать, а Лена видеть этого не надо.

Со второго этажа спустил тело задушенного, из ствола которого вынес Власову мозги. С отвращением посмотрел, как тот лежит, завалившись на бок, неживой, как кукла со сломанным механизмом. Нож вынимать не стал. Все равно чужой.

Охранника забросил в джип и вернулся.

Страшно хотелось курить.

Поднялся в комнату, где держали Лену. Бабка была там в предынфарктном состоянии. Они на первом этаже столкнулись, пока он удавливал охранника с дверей. Она вышла навстречу из своей каморки, одетая по-уличному, увидела их, аж посинела. Свалилась под вешалку и замычала как от инсульта.

Когда закончил, подошел — страшный как черт после трех недель в лесу. Наклонился и раздельно прошептал как можно четче:

— Вера. Двадцать восемь лет. Кудрявые волосы. Дернешься, я ее прирежу. Выпотрошу у тебя на глазах. Кивни, если поняла.

Бабка кивнула.

— Поднимайся наверх. Первой. Там мой ребенок. Делай, что говорят.

Та вновь кивнула. Грузная, перепуганная, а может у нее реально инфаркт случился, но по лестнице она еле взобралась. Сейчас она сидела перед кроватью и даже не пыталась рыпаться.

Заметив Андрея, замычала снова.

Он присел перед ней на корточки — поговорить.

Внимательно рассмотрел на перекошенное лицо и вытаращенное глаза. Никакого сочувствия к ней не испытывал.

— Власова убил его охранник, — вкрадчиво сказал Андрей. — Тот, что стоял на дверях. Застрелил его и свалил. Больше ты ничего не знаешь. Ты должна это подтвердить, когда их найдут, иначе я убью тебя и твою дочь.

Бабка о его репутации слышала.

— Да… да… — сипло повторила она, непослушный голос срывался.

Противная бабка. Андрей слегка улыбнулся.

— Лены здесь не было. Если упомянешь о ней или обо мне, я вас обоих буду пытать, затем прикончу. Ты должна повторять одного: Власова убил телохранитель.

— Телохранитель… — повторила она, разговор давался ей с трудом.

Ну что ж, если ее действительно разобьет инфаркт или инсульт, это даже на руку. Главное, чтобы запомнила слово: «телохранитель». Останутся недочеты — всего не учесть. Но главное, ментов пустить по ложному следу. И чтобы Демьян не думал на него. Мало ли врагов у Власова. С его привычками он много их нажил.

Один из них мог подкупить охранника. У них мог случиться конфликт.

Масса всего.

— Повторяй.

— Телохранитель… — он наблюдал, как она давится страхом и твердит одно и то же.

— Остальные слова забудь.

Он поднялся и под бабкин надоедливый бубнеж на одной ноте, обыскал комнату. Сдохший маячок Лена сунула под матрас. Умная девочка. Он забрал его и спустился. Домыл двор от химии, сел за руль джипа и, вывернув за ворота, погнал на север. Сначала по асфальту, затем по проселочным дорогам.

Наконец-то смог закурить.

Напряжение сразу спало, словно узел развязал. Глубоко вдохнул дым, наслаждаясь. В зеркале заднего вида мелькали темные обочины, колыхались ветки. Хорошо, что Власов дом нашел за городом. Меньше мороки.

По дороге остановился, набил машину камнями. Глубокое озеро — бывший карьер, он заранее нашел на карте, сходил, изучил маршрут, выбрал место. Пляжа тут не было, берег обрывистый и сразу уходил в глубину. Место нелюдное. Вода холодная, темная даже днем. Андрей остановился в паре метров от обрыва, заблокировал педаль газа в нажатом положении и отпустил машину в воду.

Она ушла в глубину мгновенно с громким плеском. Какое-то время крыша виднелась у поверхности, пока джип не набрал воды. Затем утянул на дно улики и подставного убийцу Власова. Следов крови этого человека в доме не осталось. Пусть все считают, что он ударился в бега.

Если повезет, все срастется.

Он направился через лес к машине, где ждала Лена. Шел быстро, срезал путь — и все равно немного опоздал. Она, наверное, с ума сошла. К машине подошел тихо, чтобы не пугать. Заглянул в окно: Лена лежала под одеялом, с головой накрылась, но Андрей по очертаниям тела понял. Легонько постучал в окно, и приоткрыл дверцу.

— Это я… Не бойся.

Лена приподнялась, выдохнула так, словно каждую секунду его ждала и за него боялась. Когда Власова пришил и перестрелял охрану, она так же смотрела.

До него только дошло: за него боялась, а не его.

— Как малыш? — он устало прищурился. — Живот болит?

Вместо ответа она потянулась и Андрей встал на колени, чтобы ей было удобно. Лена обняла за шею, крепко-крепко. Он дал ей наобниматься, придержал за спину, но сам эмоционально не включился, хотя воздух почему-то застрял в груди.

Лена уткнулась в лоб губами.

Дыхание стало прерывистым и свистящим, словно она переволновалась. Он ощутил, как вздрагивает беременный живот.

— Андрей, — горячо прошептала она. — Боже, Андрей…

У нее был хриплый голос. Он не понял, что Лена хотела сказать. Ее разрывало от эмоций, а он ничего не чувствовал, кроме маленького теплого тела в руках. После работы ничего не пришло, кроме звенящей усталости, но Андрей обнял в ответ, потому что так правильно. Крепко, но осторожно, чтобы не сдавить живот.

Два месяца не виделись.

Он отвык от нежных рук, запаха волос и живота, который стал больше.

— Андрей, — стонала она, щекотно гладя заросшее лицо.

— Все хорошо, — он понял, почему Лена убивается. — Все закончилось. Я тебя больше не отдам. Девочка моя, нам нужно ехать…

Она как будто не слышала: гладила отросшую бородку и шептала. Андрей прислушался: о том, как его вешали на террасе. Начала целовать лицо, причитать, словно его там по-настоящему убили. Нужно было Власову глаза за это перед смертью вырезать.

— Лена, все хорошо…

Она оторвалась от него — лицо опять в слезах.