Музыка теней - Джулия Гарвуд

Но дело обернулось так, что ему не пришлось ждать целую жизнь, не пришлось ждать даже год. Всего до полудня. Не пришлось и охотиться за ними. Они пришли сами.

После того как Стивен и Габриела рассказали, что видели и слышали в Финнис-Флэт, Лайам стоптал ноги, выпуская пар.

– Нет, ты слышал, что сказал Стивен? Они говорили по-нашему, но с иным акцентом: более гортанно. Наверное, они из низины или с приграничных земель. Надо созывать клан и союзников, прочешем все земли, найдем их. Они хотели похоронить меня заживо? Разрубить надвое? Сукины дети! – Лайам был в ярости.

Кольм молча стоял перед камином, скрестив руки на груди. Он позволил брату выговориться. Когда Лайам стал описывать, как именно он разделается с врагами, Кольм решил, что с него довольно.

– Габриеле ни к чему выслушивать это, Лайам.

– Они будут страдать. Богом клянусь, они будут молить о пощаде, – поклялся Лайам. Устав от собственной тирады, он опустился на стул.

– Ты же знаешь, мы найдем их, – сказал Кольм.

– Знаю.

Поскольку Кольм был занят разговорами с Лайамом и Стивеном, Габриела решила, что самое время улизнуть. Она дважды пыталась выйти, но Кольм дважды возвращал ее. Наконец он пресек ее попытки, обняв и прижав к себе.

Бедный отец Гилрой вошел в зал в надежде получить обед, но тут же был допрошен с пристрастием. Монах с облегчением узнал, что истина обнаружена, но когда стало известно, что Габриела лишила жизни человека, опечалился.

Габриела была в полном изнеможении. Утомительное это дело – говорить правду. Она прижалась к Кольму и расслабилась. Переложила тяжкое бремя со своих плеч на его плечи.

Когда Кольм позволил Стивену уйти на тренировочную площадку, а отцу Гилрою на кухню, они остались наедине. Впрочем, ненадолго.

– Габриела, – начал он.

В зале появилась Морна:

– Прошу прощения, вождь, но они уже здесь. Если вы сейчас заняты, я поставлю их в угол, и пусть ждут наказания.

Вслед за Морной вошел мужчина:

– Лебедка сломалась, и строители не могут поднимать камни наверх. Они просят, чтобы вы взглянули.

Кольм кивнул:

– Я буду через минуту, Эммет.

Габриела молча наблюдала, как Морна втащила за шиворот двух мальчишек. Оба понурили головы. Кольм отпустил Морну и велел мальчишкам рассказать, что они натворили.

Он возвышался над ними, словно башня, и Габриела могла лишь догадываться, о чем думали дети, глядя снизу вверх на этого гиганта. Мальчишки не боялись, но пытались перекричать друг друга.

Кольм поднял руку:

– По одному. Итан, говори первым, а ты, Том, перестань пялиться на леди Габриелу и слушай, что я тебе говорю.

– Да, вождь. А она ваша леди? – спросил Том.

– Да, а теперь помолчи, пока я слушаю Итана.

– Да, вождь. А вы с ней поженитесь? – не унимался Итан.

Кольм демонстрировал чудеса терпения. Он был суров с детьми, но они чувствовали себя в безопасности, иначе не задавали бы столько вопросов.

Габриеле мальчишки понравились. Им было лет по пять, близнецы, хотя и не очень похожи. У обоих веснушки и огромные карие глаза, в которых блестел дьявольский огонек.

Трижды Кольм напоминал им, зачем они здесь, прежде чем Итан начал рассказ.

– Понимаете, вождь, дело было так…

Это были единственные слова, которые поняла Габриела. Том все время перебивал его, и история стала настолько запутанной, что Габриела никак не могла понять, что натворили мальчишки.

Затем Том, который был побойчее брата, решился рассказать все сам. Его история была столь же сбивчивой и непонятной.

Мальчишки все время махали руками, пихали друг друга и бросали косые взгляды в сторону Габриелы.

Кольм, судя по всему, понял, о чем идет речь, поскольку сказал им:

– Вы больше не войдете в кухню, пока вас не позовут.

– Да, вождь. А можно нам зайти, чтобы поиграть с кошкой?

– Нет, нельзя.

– Да, вождь, – сказал Итан. – А можно нам хоть иногда заглядывать?

– Вам можно заходить на кухню, только если вас позвала Уилла. Вам понятно?

– Да, вождь, – сказал Том. – А можно, мы…

– Нет, нельзя. А теперь ступайте к Уилле и извинитесь перед ней.

Мальчишки кивнули.

– Да, вождь, – произнесли они в один голос.

– После этого вы пойдете к своей тете и извинитесь перед ней.

– Да, вождь, но это не мы просыпали ее муку.

– Вы извинитесь за плохое поведение.

– Да, вождь, а можно, мы…

– Довольно, Том. – Его тон стал заметно резче, и он добился желаемого эффекта. Мальчишки испуганно заморгали и кивнули. Лайам кашлянул, чтобы скрыть смех. – Больше я не желаю ничего слушать, – сказал Кольм. – Я решу, как вас наказать. Приходите завтра и узнаете, что вам нужно будет сделать.

Мальчишки побежали в кладовую, после чего вернулись к столу, за которым сидел Лайам.

– Лайам, тебе уже лучше? – спросил Итан.

– Да, мне лучше.

– А можно нам посмотреть на твою спину? – спросил Том. – Куда тебя ранили?

– Нет, нельзя.

– А можно, мы…

Лайам улыбнулся и погладил мальчишек по головам:

– Вы сегодня сделали одну очень хорошую вещь.

Мальчишки просияли от нежданной похвалы.

– Правда? – удивился Итан.

– Правда, – ответил Лайам.

– А что мы сделали? – полюбопытствовал Том.

– Вы показали мне, что в мире есть чистота, – пояснил Лайам. – А теперь ступайте, пока вождь не придумал, как наказать вас. – Когда мальчишки убежали, он добавил: – Они подняли мне настроение.

– Непохоже, чтобы они раскаялись, – заметила Габриела.

– А они и не собирались раскаиваться, – сказал Кольм.

– Как ты их накажешь? – спросил Лайам.

– Выслушаю ваши предложения. Им уже запрещено появляться на конюшнях, на тренировочной площадке, на холмах за замком, в оружейной, теперь еще и на кухне.

– А где их отец? – спросила Габриела.

– Его нет.

Она решила, что он погиб, и не стала задавать вопросов.

– Прошу прощения, вождь, но насчет лебедки… – сказал Эммет, который все это время терпеливо ждал в углу.

– Иду, – ответил ему Кольм.

Лайам поднялся и подошел к Габриеле. Кольм направился к лестнице, но остановился как вкопанный, когда Лайам обнял Габриелу.