Нелюдимый - Алена Февраль

будет, любимая? Будет долго и счастливо. Ещё дети будут. Сколько захочешь! Я хочу двоих. Ещё будут самые лучшие врачи для тебя. Я уже двигаюсь в этом направлении. А ещё! Ещё я буду любить тебя много-много и сильно-сильно. Восполним то время, что мы пропустили. Ты тоже будешь меня любить и не будешь забивать свою самую красивую, эксклюзивную головку глупостями. Даю тебе пять… нет три минуты на сборы и едем домой.

— Но Костя, я ведь…

— Тшшшш, — прерывает мои протесты Кос, — напишешь мне обо всём на бумаге и мы прочтём каждое слово, но позже. Не сейчас. Время пошло, Кира…

Рита встречает нас на выходе из дома. Посмотрев в моё растерянное лицо и в счастливое Костино, она облегченно выдыхает.

— Я её забираю, Рит. А то ещё чего-нибудь навыдумывает.

— Правильно, — улыбается подруга и глядя мне в глаза серьёзно говорит, — Кира, даже Федор, который между прочим не отличается излишней чувствительностью, видит КАК Костя смотрит на тебя, родная. Прекращай капаться во всем. Наслаждайся жизнью здесь и сейчас… Жизнь так быстро проходит, а живя прошлым и будущем, мы забываем дышать настоящим. Бегите, мои хорошие и зовите нас в гости. Мы придём.

Прошло 2 недели

Скинув с плеч рукава мягкого кашемирового свитера, я медленно сажусь в Костину машину.

— Ну как? Купила ту, которую хотела? — отрываясь от экрана телефона, спрашивает Григорьев и тянется к моей щеке, чтобы поцеловать

Он всё время так делает — при любой удобной или неудобной возможности (и такое бывает), любимый касается меня… целует, обнимает… По началу я смущалась. В особенности если Кос делал это на глазах у окружающих, а теперь я старалась чаще «отключать голову» и просто наслаждаться мгновениями счастья. Тем более такие знаки внимания, словно повышалли мою скудную самооценку и выстраивали некую уверенность в себе. Я палагала, что если бы Григорьев меня стеснялся, то он уж точно не стал бы на людях показывать свои чувства. А он показывал и ещё как…

— Купила, но не совсем такую, но эта тоже очень понравилась, — с улыбкой ответила я и достала из дорожной сумки маленькую коробочку с отверстиями, — вот… Взгляни?

Костя осторожно приоткрыл светлую крышку и даже вздрогнул от неожиданности. Обитатель коробки практически выбрался наружу, но Кос успел прикрыть крышку.

— Так она не маленькая, Кир. Взрослая. Она чуть коробку не вскрыла.

Я улыбнулась и забрала у мужчины ценный груз.

— Она малышка, просто коробка маленькая. После больницы нужно заехать в зоомагазин и купить специальную клетку. А ещё корм, песочек кварцевый, мел и…

Я возбуждённо перечисляла принадлежности для нашего зверька и не заметила, как Костины руки снова забрали у меня коробку.

— Ладно-ладно, мамочка! Тренируйся на своей шиншилле пока, потом с детьми будет проще…

Он более осторожно приоткрыл коробку и взглянул на дымчатую шиншиллу.

— Ей полгода. Заводчик сказал, что эта самая озорная.

— Ещё бы. Я знал, что ты выберешь дистанцию с препятствиями… Теперь будем надеется, что она не перегрызет у нас полгаража…

Кос вернул коробку и смачно чмокнул меня в губы.

— Поехали, вкусная моя…. Врач уже заждался.

Моё прекрасное настроение в миг улетучилось и я тихо спросила.

— Может я схожу к ней… Не надолго…

— Кира, — заводя мотор, начал Кос, — тебе это не надо. К чему? Мы же всё обсудили.

Сегодня был назначен первый визит к врачу-реабилитологу. По какой-то немыслимой случайности, у него сегодня ночная смена именно в той самой больнице, где лежала Диана. Когда узнала об этом, я поняла что мне необходимо с ней встретиться.

Для себя. Для прощения. Я хотела её простить и пусть она не попросит меня об этом, это нужно было именно мне… Я не иду злорадствовать или мстить, мне просто хочется посмотреть ей в глаза и сказать, что я вас с Вовкой за всё прощаю.

Когда Кос узнал об этом, он долго матерился, а потом рассказал, что именно Вова посадил меня тогда на окно…. Когда я это услышала, мне не стало хуже или гаже… Нет! Мне стало легче от мысли, что я всё-таки не сама совершила такой страшный поступок. Не сама прыгнула из окна.

Ночью я долго не могла уснуть, а потом поняла, что я простила их обоих — Диану и Вовку. Не знаю откуда вытекло это осознание, но это точно случилось. А Кос наоборот не желал их прощать. Более того он нанял адвоката, чтобы Вова получил максимальное наказание.

— Мне это надо, любимый! Пожалуйста. Не для них, для себя.

Костя тяжело вздохнул и выехал с парковки на дорогу. Остаток пути прошёл в полнейшей тишине — даже шиншилла ненадолго замерла в своей коробке.

Врач долго и очень тщательно изучал мои медицинские карты, потом осматривал ноги с ещё большим вниманием и в итоге сделал подающие надежды выводы.

— Будет ходить значительно лучше. Но полностью хромота может не уйти, — подбирая слова, сказал доктор, — и без небольшого оперативного вмешательства нам тоже не обойтись. Но на него требуется некоторая сумма…

— Мы всё оплатим, — прервал врача Костя и помог мне спуститься с высокой кушетки.

— Ладно. Тогда я всё распишу вам здесь и начнём готовиться.

Пока шли к выходу из больницы, я снова попробовала уговорить Костю, но он был непреклонен. Мужчина подхватил меня за руку и напряжённо улыбаясь, повёл к выходу.

Я даже не сразу поняла, что произошло — лицо резко запылало, а виски стали убийственно пульсировать.

— Что-то мне нехорошо… — начала я, но резко прикусила язык, когда мой взгляд споткнулся на знакомых до боли глазах.

Глазах пронзительных и резких. Глазах отца и Инги.

Аркадий Бойцов сильно постарел. Практически полностью седые волосы были в беспорядке. Лицо приобрело красновато-одутловатый вид, а губы были слишком плотно сжаты. Теперь отца невозможно было назвать скалой, скорее он напоминал — огромную, отяжелелую массу.

Инга тоже изменилась — моложавой ее теперь точно не назовёшь. В глазах нет блеска, тусклый цвет кожи подчеркивал круги под глазами и бледность губ. Сегодня она не казалась яркой и сравнялась возрастом с отцом, который был её старше.

Я не делаю к ним шагов, мне вначале кажется, что и они их не сделают, но… Но они отмирают и словно единая мрачная субстанция приближаются к нам.

— Надо же. Увиделись значит, — без приветствия выговаривает Бойцов и подтягивает ближе, остановившуюся за спиной Ингу.

— Здравствуй, — прочистив горло здороваюсь я и неосознанно жмусь к Косте.

Он тёплый и родной, а от пары, остановившейся напротив, веет могильным холодом.

— Здравствуйте, — спокойно говорит Григорьев, переводя взгляд с