Нелюдимый - Алена Февраль

— Тогда где? — шёпотом спрашиваю у тишины и тут же подскакиваю от воспоминаний.

Я у Кости. Это в его гараже я сейчас проснулась. И это с ним я провела прошлую ночь. Мурашки расползаются по коже, когда в памяти всплывают рваные кусочки ночи.

Душ принимали по очереди. Я попросила об этом Костю и он хоть и не хотя, но согласился. Кос помылся минут за пять, я даже не успела толком осмотреться в кухне, как он уже вышел.

— Я боялся, что ты снова сбежишь от меня, — толи в шутку, толи в серьёз сказал Кос, когда зашёл в кухню из душевой.

Растерянно улыбнувшись, я нашла глазами приготовленное полотенце и, стараясь не смотреть на полуобнаженного Коса, пошла в душ.

Пока я была в душе, мужчина приготовил чай и разложил на тарелке мелкие, словно гайки, сушки. Я была не голодная, но руки отчего-то дрожали, поэтому пришлось занять их солоноватыми сушками.

Кос уселся напротив и неотрывно наблюдал за мной. Смотрел без напряжения или накала, но под его взглядом я ещё больше нервничала и беспрестанно краснела.

— Почему ты всегда так смотришь на меня? — не удержавшись спросила я, — я помню твои взгляды… Будучи подростком я их ощущала на себе всё время… Да и потом…

Григорьев на минуту отвернулся, а потом тихо сказал.

— Раньше были разные мотивы, а сейчас… Сейчас я просто любуюсь тобой и не могу поверить, что ты добровольно здесь находишься.

— Добровольно?

— Ну да, — криво усмехается Костя и снова фиксирует взгляд на моих глазах, — ты сейчас не скована обстоятельствами, заставляющими оставаться рядом со мной.

Пока говорит, бесцельно водит ладонью по обнажённой груди, словно волнуется или переживает о чём-то. Меня же его манипуляции приводят ещё в большее волнение. Я также хочу гладить и ласкать горячее тело, окунаться пальцами в волоски на его груди… Но сказать об этом я не решаюсь. Зато говорю другое… Говорю, потому что вид его тела меня просто гипнотизирует.

— Как раз сейчас я скована одним очень весомым обстоятельством, — хрипло отвечаю я и неохотно отвожу взгляд от ладоней Григорьева.

И почему он кроме шорт ничего на себя не надел?

— Каким? — щурясь спрашивает Кос и откидывается на спинку стула.

Моим глазам открывается его живот и даже через темеые волоски я вижу, что его шрамы кардинально изменились. Стали глубже, краснее, изменили былой рисунок.

— Боже, — одними губами, беззвучно, бормочу я и вспоминаю слова Коса: «Это сделал я. Именно я сотворил эти отметины. И тогда… когда я узнал про тебя и суку Шкуратова… я расковырял все свои старые шрамы.»

Я неосознанно поднимаюсь со своего места и довольно медленно шагаю к Косте.

— Главное обстоятельство — это любовь, — вспоминая на ходу его вопрос, отвечаю я, — сейчас именно она определяет мои действия. Люблю тебя очень сильно и меня буквально разрывает изнутри от боли…

Я склоняюсь перед сидящим Косом на колени и он хмуро оглядывает моё сосредоточенное лицо.

— … от боли за твою боль, Костя.

Осторожно я оглаживаю неровные края шрамов и Костя вздрагивает, после чего поспешно отводит мои руки.

— Не надо! — через зубы цедит мужчина, но я не в силах остановиться.

Наклонившись, я покрываю его шрамы быстрыми поцелуями. Костя в ответ шумно выдыхает, но больше не старается отстраниться, поэтому я продолжаю.

Обласкав губами каждую зазубрину, каждую отметину, каждый зигзаг, я приоткрываю рот и начинаю очень медленно водить по шрамам языком. Неровная кожа под моим языком дрожит и покрывается мурашками, но это ещё больше распаляет меня.

— Брось, Кира, — сипло выдыхает Кос и я поднимаю голову вверх, — не нужно.

Его голос скатывается на хрип, а когда я опускаю глаза, вижу как его шорты ощутимо выпирают…

Пусть считает меня кем угодно, но я просто не могу остановиться. Я бросаюсь в омут с головой, когда провожу языком по твердости, скрытой тканью шорт.

Костя произносит что-то нечленораздельное и ловит ладонями моё лицо.

— Ты с ума меня сведёшь…

Я киваю, а сама трусь щекой об подрагивающий, скрытый от моих глаз, член.

Костя резко тянет меня вверх, чтобы посадить на колени и одновременно с этим я чувствую как мои трусики разрываются на части.

— Ты… любишь… их рвать, — рвано выдыхаю я и жмурюсь от резкого, максимально глубокого проникновения…

Мои воспоминания резко обрываются, когда темноту комнаты разрывает луч света из открывшейся двери. Я усиленно моргаю, чтобы привыкнуть к свету, и одновременно тяну одеяло на себя, чтобы прикрыться.

— Проснулась? — раздается из темноты и в комнате загорается слабый свет.

Костя включил ночную лампу и двинулся к кровати. Наконец разлепив веки, я замечаю, что мужчина был полностью одет. На нём была даже куртка.

— Мне надо уехать на час, не больше. А ты пока можешь ещё поспать, — присев на кровать тихо говорит Костя.

Я киваю, но через секунду спрашиваю.

— А куда?

Пронзительные Костины глаза ненадолго вспыхивают, но практически сразу он их отводит и сухо усмехается.

— Надо съездить… Раздать долги заинтересованным…

Он так странно, даже как-то жутко это говорит и тут же поднимается с кровати.

— Спи. Всё будет хорошо.

Глава 14

Наверное я всё-таки уснула, потому что когда в дверь начинают громко долбиться, я не сразу понимаю где я и откуда доносится грохот. Подскочив с кровати, я натягиваю брюки и тревожно осматриваюсь. В этот раз я сразу всё вспоминаю и пытаюсь вспомнить как зажечь свет.

Надо ли открывать или не стоит? Кости нет, я здесь не хозяйка… А если это что-то срочное или..?

Кое как пригладив растрёпанные волосы, я отыскиваю выключатель и сильно хромая добираюсь до гаражной двери. Собравшись с духом, я облизываю пересохшие губы и довольно громко спрашиваю.

— Кто там?

Стук резко обрывается и наступает тишина. Проходит не меньше минуты, когда грохот снова повторяется, но уже не такой громкий.

— Кира, это Диана. Открой быстро дверь. Это вопрос жизни и смерти.

Меня словно холодной водой облили, когда я услышала нервный, подрагивающий голос Фроловой.

Я колебалась совсем недолго. В голову стали лезть самые ужасные мысли — вдруг что-то случилось с Костей или ему срочно требуется моя помощь…

Покопавшись в конструкции замка, я не с первого раза, но смогла его открыть. Я даже не успела взяться за ручку, чтобы приоткрыть дверь, как её пнули снаружи и