Стану тебе женой - Юлия Бонд

Он злится, но продолжает смотреть на меня пристально. Я не знаю, что ещё должна сделать или сказать, чтобы наконец-то ушёл. Видеть его не могу и не хочу, потому что воронка в моей груди становится ещё больше, если рядом он! А я пытаюсь его забыть, вычеркнуть из памяти, стереть из тайников воспоминаний абсолютно всё. Я так хотела полтора года назад и сейчас хочу не меньше.

— Уходи. Дверь там, — указываю рукой на дверь.

Ухмыльнувшись, мерит меня взглядом. Руки в карманы брюк засовывает и не стесняясь, скользит глазами по изгибам моего тело. И я кожей чувствую, что скажет сейчас что-то плохое, отвратительное, чтобы ударить меня побольнее, чтобы в нокдаун отправить мощнейший.

— Знаешь, чем мы с тобой отличаемся, Наташа?

— Не хочу знать. Не говори.

— А я скажу. У меня просто похоть к тебе, просто стоит. А ты до сих пор по мне сохнешь. Никак разлюбить не можешь, хоть и пытаешься корчить из себя сильную, независимую. А знаешь почему? Да потому что я в этот ресторан пришёл не один, а ты после меня так ни разу и не встречалась с другим мужиком. Всё меня никак не забудешь. А я забыл тебя, Наташа. Давно. И если бы не эта случайная встреча, ты бы меня вряд ли увидела возле себя.

Выплеснув желчь, Радмир наконец-то уходит. А я стою на месте, будто мне на голову ведро дерьма вылили. За что он так со мной, а? Откуда в нём столько гнили? Мы же любили друг друга когда-то, ждали общего ребёнка, но не сложилось, не повезло.

Глава 22

— Хорошо, что приехала, Наташ. Отдохнёшь хоть загородом, да и Лизке нужно иногда выбираться на природу. Воздух нынче в городе ужасный, — обмахиваясь бумажным веером, Татьяна откидывается на спинку лежака, но пристального взгляда с меня по-прежнему не сводит. — Ты какая-то молчаливая сегодня. Ничего не случилось?

— Да нет, — пожав плечами, продолжаю старательно нарезать овощи на салат.

— Ну да. Ничего не случилось. Наташ, я тебя сколько лет знаю, помнишь?

— Угу. Со студенческой скамьи. Одна общага, одна комната на двоих. Романтика…

Ухмыляюсь, вспоминая лучшие беззаботные дни, когда нам с подругой было по восемнадцать-двадцать. Мы учились в одном универе, но на разных факультетах. Общага наша была в спальном районе, а потому мы её жутко ненавидели, ведь чтобы добраться до учебного корпуса в центре города нужно было ехать на маршрутке почти два часа. Ещё, как назло, все эти годы, пока мы учились, в нашей “любимой” общаге не работал лифт, а жили мы на восьмом этаже. Бесплатный фитнес нам был обеспечен как минимум дважды в день.

— Колись давай. Как погуляли с девчонками?

— Нормально.

– “Нормально” — это не ответ. Я жду подробностей.

— Выпили, поели, потанцевали, снова выпили, — Таня демонстративно зевает, пока я коротко пересказываю вечер, устроенный в честь девичника Маши. — Я же говорю, нормально. Никто не напился, не опозорился и даже обошлись без потасовки…

Замолкаю, вспоминая бывшего мужа и его дикий взгляд, когда он домогался меня в женском туалете. И хоть с того момента уже прошло несколько дней, меня не покидает стойкое ощущение, будто за мной следят. Всё время оглядываюсь, проверяю. И ни-че-го! Никого подозрительного.

Но о своих страхах я не спешу говорить лучшей подруге. Ещё тогда, полтора года назад, я попросила Татьяну ни за что не вспоминать имя Сташевского, будто его никогда и не было в моей жизни. Таня с пониманием отнеслась к моей просьбе и никогда не пыталась ковырнуть отвёрткой с трудом зажившие раны.

— Скучно. Ох, Наташа, такое добро пропадает, — кивает в мою сторону, — я вот смотрю на тебя и думаю, будь мужиком, сто процентов охомутала бы и в башню посадила под замок.

— Чтобы не сбежала?

— Чтобы удобно было охранять свои владения. Знаешь, какой укрепрайон построила бы? Да фиг кто посмел бы сунуться.

Я легонько улыбаюсь. Таня всегда такая фантазёрша.

— Ну а если серьёзно, Наташ? Когда достойного мужика себе заведёшь? На фитнес ходишь, массажи там всякие вакуумные делаешь, обёртывания… Да блин, у тебя даже целлюлита нет и это в тридцать шесть!

— Сейчас у многих в тридцать пять плюс фигура лучше, чем у двадцатилетних, — ухмыляюсь я, — ничего такого, правда. Всего лишь нужно любить себя, любить своё тело и не совать в рот всякую дрянь.

— А не совать в рот всякую дрянь — это имеется в виду мужской детородной орган?

— Боже, Таня, — смеюсь, — нет, конечно же. Суй его сколько угодно, если тебя от этого прёт. Я говорю про правильное питание. Ну ещё нужны регулярные физические нагрузки. И вуаля! Красивое подтянутое тело тебе обеспечено.

— Да я понимаю. Умница, красавица, своя кофейня, своя машина, дочку растишь одна, а мужика нет.

— И что? Разве счастье измеряется наличием или отсутствием мужика? Вот я ощущаю себя абсолютно счастливой. Мне никогда не было так комфортно, как сейчас. И я с уверенностью тебе говорю, что для счастья совсем необязательно иметь владельца пивного живота на соседней подушке.

— Попрошу не трогать пивные животы. Моему Макарову, между прочим, он очень идёт, — оборачивается и посылает мужу воздушный поцелуй, который отвечает ей взаимностью и даже подмигивает. И мне так радостно становится на душе. Они такая славная пара, настоящий пример той самой первой любви. Сколько лет прошло, но они всё-таки стали одной семьёй, несмотря на первые неудачные браки.

За забором замечаю приближающийся автомобиль. Знакомая иномарка сигналит несколько раз, заставляя Макарова отложить в сторону опахало для мангала, и двинутся навстречу только что приехавшему другу.

Мне тут же становится не по себе. Настроение ползёт к нулевой отметке, что замечает подруга.

— Нат, прости. Я не знала, что Игорь приедет, честно.

— Всё нормально, Тань, — надев на лицо фальшиво-спокойную маску, фокусирую взгляд на разделочной доске и ноже, которым нарезаю огурец.

— Не хочешь про это поговорить?

— Про это? — киваю в сторону иномарки только что въехавшей во двор. — Нет.

— Мне кажется, между вами что-то произошло на прошлых выходных. Игорь тогда почему-то так резко уехал… На самом деле, он любит тебя, Наташа. Ты же это видишь, — сцепив зубы, слушаю очередные фантазии телепузика и если я её не перебиваю, то только лишь потому, что даю ей возможность сказать своих двадцать тысяч слов, которые, по мнению нейропсихиатра Бризендина, обычно произносят девушки в течение одного