Одинокий волк - Патриция Гэфни

Они дружно рассмеялись.

– Между прочим, это совсем неплохие башмаки, – заметила Сидни.

Филип сводил Майкла в магазин Филда и купил ему лучшее, что они могли предложить: пару добротных английских «балморалов»[13]желтовато-коричневой кожи. Он носил их каждый день и утверждал, что в них ноги совсем не болят.

– Это из-за тебя я здесь.

– Что ты хочешь сказать?

– Для меня ты как свет в темноте. Рядом с тобой я чувствую себя сильным, даже когда все вокруг меняется слишком быстро.

– Майкл!

– Я так и думал, что ты испугаешься, если узнаешь, что я чувствую, – сказал он тихо. – У меня внутри как будто буря. Покоя нет, но это не так уж и важно. Я не просто выживаю. Я живу. И я знаю, что мне нужно.

Майкл говорил, опустив глаза, словно стараясь уберечь ее от обжигающего напряжения, которое – это он верно угадал! – могло бы ее испугать. И опять Сидни не нашлась с ответом. Сейчас ей следовало бы его остановить, отвлечь от опасных мыслей и слов. Такое решение было бы разумным и безопасным.

А что, если постудить наоборот? Может быть, стоит отбросить благоразумие и сделать шаг вперед, к нему навстречу, а не в обратную сторону?

– А вот и твои братья.

–Что? Ей не хотелось прерывать очарование минуты. – Они вернулись. И с ними кто-то еще. Сидни подняла голову с улыбкой, которая слегка увяла, когда она увидела, кто подошел с Филипом и Сэмом.

– Дождь уже перестал, – сказал Сэм. – Зачем ты держишь раскрытый зонтик?

Сидни закрыла зонтик, ничего не ответив, и с улыбкой повернулась к Линкольну Тэрнбуллу.

– Какой приятный сюрприз! Дважды за одну неделю – удивительное совпадение.

Она встретилась с ним на званом ужине в прошлую субботу и, памятуя о настоятельных рекомендациях тети Эстеллы, сделала над собой героическое усилие, чтобы быть с ним полюбезнее.

– Как поживаешь, Линкольн? И где ты набрел на эту парочку?

– На борту «Иллинойса», – ответил Линкольн, надолго задержав ее руку в перчатке в своей. – Отлично выглядишь, Сидни. Я тебе уже говорил в тот раз? Ничего, это стоит повторить.

– Он пять раз был на линкоре, – с почтительным удивлением заметил Сэм. – Показал нам такие вещи, которых даже экскурсовод не знал. Пушки, амуницию, пороховой погреб и другие боеприпасы. Линкольн, улыбаясь, взъерошил волосы Сэму.

– Меня давно интересуют корабли.

Наступила пауза. Со странной неохотой Сидни повернулась к Майклу, который отступил от них на шаг, и легонько коснулась его руки.

– Линкольн, ты еще не знаком с Майклом Макнейлом? Он… гостит у нас в доме. Майкл, это наш старый друг, мистер Линкольн Тэрнбулл.

– Как поживаете? – вежливо спросил Майкл и протянул руку.

Линкольн сильно встряхнул протянутую руку. Занимаясь благотворительностью, Сидни не раз видела, как попечители посещают приюты для умственно отсталых и обращаются к живущим там пациентам именно так: стараясь скрыть свое смущение или нездоровое любопытство за внешней грубоватостью и преувеличенной сердечностью.

– Извини, Сид, должен тебя огорчить, – виновато протянул Филип.

– В чем дело?

– Мы по ошибке сболтнули Линкольну, что ты еще ни разу не каталась на «чертовом колесе».

– Ну и зря.

Сидни улыбнулась, но тут же удивленно вздрогнула, когда Линкольн подхватил ее под локоть и решительно повлек за собой.

– Пошли, Сидни, не стоит откладывать.

– Погоди! – воскликнула она со смехом и остановилась. Майкл следил за ней с нескрываемым интересом.

– Почему ты не хочешь пойти? – спросил он недоуменно.

– А ты почему не хочешь? – уточнила Сидни.

– Потому что я боюсь.

Все, включая Линкольна, рассмеялись над его простодушной откровенностью.

– Ну что ж, – сказала Сидни, – дело в том, что я тоже не очень люблю высоту. – Но это же история, – принялся уговаривать Линкольн, вновь дергая ее за руку. – Когда-нибудь расскажешь внукам, что ты делала в далеком девяносто третьем.

– Идем, не будь трусихой, – поддержал его Сэм. – Я уже катался, и мне ни капельки не было страшно, а ведь я еще маленький.

– Если хочешь, я пойду с тобой, – тихо предложил Майкл.

– Вот! Видишь! – От нетерпения Сэм начал подпрыгивать на месте. – Теперь тебе придется пойти!

Да, похоже, у нее не осталось другого выхода. Примирившись со своей судьбой. Сидни позволила им увлечь себя к «чертову колесу».

Толпа, напуганная холодным порывистым ветром с озера и сгущающимися тучами, грозившими пролиться ливнем, заметно поредела.

– Ты действительно пять раз был на «Иллинойсе»? – спросила Сидни у Линкольна.

Крепко держа ее под руку, он обогнал остальных и пошел вместе с ней впереди, явно давая всем понять, что считает себя ее кавалером.

– Шесть, считая сегодняшний. Я с детства помешан на военно-морской артиллерии. Слушай, Сид…

–Что? Линкольн наклонился и начал шептать ей на ухо.

– Может, тебе не стоит оставаться с ним наедине? – он дернул подбородком, указывая через плечо.

– С Майклом? А что тут такого? Почему ты спрашиваешь?

– Ну… я хочу сказать…– Он улыбнулся во весь рот. – Ну ты же понимаешь.

–Нет.

– Ну… Кое-кто мог бы сказать, что он не вполне…

– Цивилизован? Линкольн весело засмеялся.

– Именно это я и хотел сказать. А что? До меня доходили такие слухи.

– В самом деле? Что ж, ты можешь воочию убедиться, что они лживы. По-твоему, он похож на дикаря? На ненормального? На людоеда? – Сидни заметила, что говорит слишком горячо, и смягчила свои слова улыбкой. – Я убеждена, что Майкл – самый воспитанный молодой человек из всех, кого я знаю.

«Он к тому же и опасен, – добавила она мысленно, – но, разумеется, как соперник».

– Ну раз ты так уверена…

Линкольн опять рассмеялся, и возникшее между ними напряжение рассеялось. Сидни вспомнила рассуждения Камиллы о «дикарстве» Майкла, и глубоко задумалась. Интересно, почему слова подруги показались ей всего лишь забавными и глуповатыми, а когда Линкольн заговорил о том же самом, она возмутилась? Он был неплохим парнем: тетя Эстелла ничуть не преувеличила, когда перечисляла все его замечательные качества. К тому же он был действительно хорош собой – высокий, атлетически сложенный, с золотисто-каштановыми волосами и здоровым цветом лица.

Должно быть, она чересчур опекает Майкла, решила Сидни, излишне заботится о нем. Он не был слаб и беспомощен, он мог сам за себя постоять и не нуждался в ней, чтобы не дать себя в обиду.