Успех или борода - Пенни Рид

Но в памяти всплыл недавний сон в виде ускоренного слайд-шоу грязных сцен. Во сне Сиенна нашла меня в душе и облегчила мои страдания с помощью рук и… рта. Но едва я подсадил ее, уперев спиной о кафельную стенку, и забросил ее ноги себе на бедра, меня разбудил Клет, ткнув мне под нос нашего петуха с воплем: «Смотри, не кукарекает!»

В каком-то смысле я остался ему даже благодарен – тело вело себя так, будто мне снова шестнадцать лет, когда я просыпался в липких трусах и сладострастной одури.

Но сейчас, стоя в ванной и скрипя зубами на свое отражение в зеркале, я представил, как Сиенна берет в рот… и зашипел от томительной судороги внизу живота.

Выругавшись, я закрыл дверь, стукнул по выключателю и прислонился к раковине. Запустив руку в трусы, я сжал себя, всасывая воздух сквозь зубы и сохраняя хватку крепкой, а движения плавными.

В последнее время я пришел к выводу, что профессионалу отвычка не грозит – обычно я управлялся меньше чем за три минуты, деловито и эффективно.

Но сегодня меня посетило мучительное желание продлить действо и окунуться в фантазию, раз уж ничто другое не помогало.

Пылающий мозг лихорадочно перебирал разные способы, какими я бы хотел взять Сиенну или дать ей удовлетворение. Я хотел ее обнаженной и возбужденной, прижимающейся задом к моему… переду, стоящей перед зеркалом, чтобы она видела, как я ласкаю ее тело. Наши взгляды встречались, когда она оглядывалась через плечо и выгибала спину, умоляя меня нагнуть ее ниже и войти в нее.

А в следующее мгновение я хотел ее наверху блаженства и смеющейся, потому что ее смех был самым близким к волшебству явлением, какое мне попадалось в жизни. Я хотел, чтобы она была сверху и торопила свое удовольствие, а я поддавал бы снизу бедрами, сжимал ее ягодицы, глядел, как качаются ее груди, и любовался бы ее прекрасным лицом.

Ругнувшись себе под нос, я напрягся всем телом и кончил, вспоминая ее игривую улыбку и манящий взгляд. Единственным звуком в темноте было мое тяжелое дыхание, пока я пытался успокоить частивший пульс. Фантазии в ванной комнате оказались слишком яркими и живыми, и я кончил слишком быстро. В голове еще стоял туман.

Обессилевший, неудовлетворенный и вымотавшийся, я включил свет и навел порядок. Я испытывал не больше удовлетворения, чем несколько минут назад, и в голове оставался вопрос: почему именно Сиенна?

Наш первый поцелуй открыл дорогу всему, что пришло потом: безысходности, отчаянию, страсти.

Миновало уже несколько недель с того дня, как она сказала мне, что я веселый. Что со мной хорошо, легко и весело. Слышать эти слова оказалось нестерпимо больно. Я был вне себя от бешенства. И что я сделал? Ушел, как следовало поступить? Как сделал бы любой нормальный человек?

А вот хрен. Я ее поцеловал, потому что, даже хотя она бесила меня до безумия, я скучал по ней и хотел ее.

Поэтому и поцеловал.

Отклонил я ее просьбу приезжать на съемочную площадку вместе? Нет. Я сдался, хотя общаться с ней только как другу или просто знакомому было все равно что лежать в постели из стекловаты.

Когда Клет сказал, что Сиенне сообщили плохие новости, я, не задумавшись, все бросил и кинулся к ней. А когда этот засранец-актер подрулил к нам у палатки-столовой и намекнул, что Сиенне нужно сесть на диету, я готов был взорваться: «А знаешь, как свести калории к минимуму? Навсегда заткнуться!»

Потеряв голову, я поцеловал ее на глазах у всех и остаток дня мучился как в аду, чувствуя на губах ее вкус и проклиная себя.

А теперь она придет к нам на ужин.

Она окажется в моем доме, совершенно недоступная для меня.