Ты мой пульс - Ася Невеличка

Я обернулась, дергая Лесю назад, и увидела знакомый черный кроссовер Яра.

Теперь уже уверенно шла назад к дерущимся.

***

У Алика лицо всмятку, глаз подбит, скула опухла, из носа течет кровь. Виль отделался разбитым носом и рассеченной губой. Но за него я не переживала – к финалу Юра загримирует друга так, что Виль будет как новенький. А вот Алику тональником точно не отделаться.

– Гнида, какого хрена ты тянешь к ней свои грязные лапы?..

Яра никак не мог успокоиться, пихая пошатывающегося Адаряна.

– Серега велел отвезти.

– Мне похрен, кто тебе велел. Как ты мог, мразь?.. Мою… Лиз-з-зу…

Виль шипел так, что сквозь зубы почти раздавался свист. И только когда Алик упал к ногам Яра, тот последний раз пихнул его, и отступил, потрясая окровавленными кистями рук.

– Лиз-за, Лес-ся – живо в машину, – кивнул он на кроссовер.

Мы, не задумываясь, побежали в указанном направлении. Яра постоял еще три минуты над стонущим Аликом, потом ругнулся, набрал кого-то по телефону и после довольно короткого разговора, отключил трубку, поднял Адаряна и запихнул того в машину, только потом направился к нам.

– Возьми в дверце бутылку с водой, полей мне на руки.

Я отвинтила крышечку и тонкой струйкой выливала воду в его раскрытые ладони. Яра смыл кровь и грязь с рук, потом умыл лицо и застонал, проверяя нос.

– С-сука, сломал.

– Это ничего, – утешила я, – если станешь страшным и некрасивым, меньше девок на шею вешаться будет.

Яра промолчал, но странно посмотрел на меня и снова загнал в машину.

– Сейчас заедем в травмпункт, потом отвезу в гостиницу. О произошедшем ни слова. Понятно?

Мы с Леськой синхронно кивнули.

– А как же Алик? – вдруг спросила она.

– За ним приедут и отвезут в больницу.

Вдруг Леся открыла дверь и вылезла из кроссовера.

– Ты куда? – я схватила Лесю за рукав.

– Я с ним побуду. Мало ли чего случится. А так хоть позвоню, если долго не приедут. У меня есть деньги на такси, если что я доберусь из больницы сама.

Леся уверенно пошла к машине Адаряна, а я в шоке наблюдала за этим актом самопожертвования.

Яра тем временем завел машину и развернулся в сторону города.

– Стой, а если с ней что случится? – забеспокоилась я.

– Поверь мне, сейчас из них двоих Алик намного более беспомощен. Тебе стоит переживать за него, а не за Лесю. Теперь ты.

– Что я?

– Какого хрена ты поехала с Адаряном? Отвечай!

***

Я наотрез отказалась ехать к Яра домой, хоть он и настаивал сильнее обычного. Я уверила его, что не ставила подпись под документами Алика, не «сделала глупость». А вот разговор о будущем после окончания проекта отложила. Сейчас меня слишком трясло от накативших событий.

Хотелось все спокойно обдумать и взвесить. К тому же, мое решение почти не влияло на мое будущее. От этого тоже пробирал мороз по коже.

Я уклонилась от прощального поцелуя Яра, сгладив отказ тем, что его разбитым губам не до поцелуев. И позорно сбежала под крышу гостиницы. Ночь почти не спала, размышляя, что может быть хуже – парень-сутенер или парень-кобель? Ближе к утру решила, что когда парень сутенер и кобель – хуже уже быть не может.

И в понедельник прямо заявила Вилю, что мы больше не встречаемся, не целуемся и не обнимаемся. Что меня порядком достало, что мой начальник, пользуясь служебным положением, склоняет меня к интимной близости.

– Что опять?

Яра завелся с полуоборота, даже не дав завершить мне речь.

– У меня ничего, а вот у тебя похоже масса проблем. Сейчас вспомню некоторые… М-мм, например, ограничения в контракте на половую жизнь с участницами, а ты, кажется, поимел всех в своей группе. Или мне просто не показали остальных участниц?

– Что?

– Но ничего! Зато у Адаряна есть отличный порно-ролик, где ты «разговариваешь» со мной в кабинете Натальи Анатольевны. Я сижу на столе, раскинув ноги, и внимательно тебя выслушиваю.

Голос сорвался на крик и окружающие нас ребята, хореографы и парни их съемочной группы обернулись на мой истерический визг.

Яра поджал губы и ушел со мной из павильона. До гримерки шли молча, а там он резко развернул меня и, уже не скрывая злости и раздражения, рявкнул:

– Лиз-за, что происходит?!

Я обхватила себя руками, вцепившись дрожащими пальцами в рукава.

– Хочу вычеркнуть тебя из своей жизни. Хочу никогда не встречать и не влюбляться. Хочу не знать тебя!

Он протянул руки, чтобы обнять, но я увернулась, закусив дрожащую теперь губу. Если сейчас не закончу этот разговор, то разревусь как малолетняя.

– Села в кресло. Живо.

Пока я обходила Виля, он достал какие-то таблетки и передал мне вместе с бутылкой воды.

– Сейчас я пришлю Юру, и ты все ему расскажешь. Поняла? Всё! Про все трахи и ролики. Особенно удели внимание вчерашнему разговору с Адаряном.

Я кивнула. Лучше Юра, чем Виль.

Яра вышел и минут через пять я, всхлипывая и размазывая слезы по лицу, уже выливала на Юру все подробности вчерашнего вечера и мои собственные обиды.

А еще через двадцать минут в гримерку ворвался красный и злой Яра.

– Юра, откуда у Алика доступ к камерам наблюдения на проекте?

Стилист развернулся к другу, удивленно вскинув брови.

– Так Крап же сам дал, когда приставил его пасти тебя.

– Вот сука продажная…

– И не говори…

Яра подвинул себе катающийся табурет и сел в паре шагов от меня.

– Этот сезон побил все рекорды. Стоило только в контракте появиться пункту с ограничениями, как участницы словно с цепи сорвались.

Юра не по-мужски хихикнул и тут же закашлялся, прикрывая рукой идиотскую улыбку.

– Лиза, у меня ни с кем не было связи. Ты мне веришь?

Пока я сморкалась в салфетку, за меня ответил осведомленный Юра:

– Нет, увы, красавчик. Лизе еще показали твоё родео с Майей.

– Что-о? Откуда?.. Твою ж мать…

Я не выдержала и снова заскулила, пряча глаза все в ту же многострадальную, но хоть большую, салфетку.

– Постой… Я не трахал Леру, наверное, с полгода! Откуда у Алика этот архив?

Юра пожал плечами, рукой успокаивающе поглаживая меня по коленке.

– Может он твой тайный поклонник? Коллекционирует все твои интрижки?

– Юра, сейчас в лоб получишь!