Ты мой пульс - Ася Невеличка

– Да, я уверена, что вкладывала. Он должен быть в зеленой косметичке…

– Косметичку проверила – паспорта там нет, – раздраженно отрезала Женя и пошла обратно, закрывать комнату.

– А кто-то может еще пройти туда и посмотреть вещи? – спросила я вдогонку.

– Наставники и психолог.

– Пойдем-ка навестим Наталью Анатольевну, – проговорила я, утягивая растерянную Лесю к психологу.

***

На психолога пришлось присесть, но нужная информация все равно оказалась у нас.

– И зачем Яра мой паспорт? – удивлялась Леська, уже находясь в автобусе по дороге к съемочному ангару.

– У него такой метод набирать себе работников.

– Тогда поговори с ним, пусть вернет документы.

Тут я невесело усмехнулась.

– Мы с ним со вчерашнего дня не разговариваем…

– Трахаетесь молча? – поддела Леська, проглатывая смешок.

А вот мне что-то было не до смеха. На съемках концерта оба дня я легко избегала контакта с Яра. Тот только вначале пытался перехватить, но потом разозлился и игнорировал меня также успешно, как и я его.

В пятницу меня освободили от съемок, а в субботу я напилась обезболивающего, намазала запястье мазью и перетянула бинтом. Номер на полотнах отработала почти чисто. Агата и Тектоник похвалили, а Яра только скривился и отметил, что могла бы исполнить лучше.

С проекта вылетела Юля Овечкина, что для некоторых из нас не стало новостью. А вот то, что выбыл еще один парень из группы Летисовой – обескуражило. Похоже, отсев в этом году будет проходить гораздо быстрее.

Понедельник и вторник мы усердно заучивали групповой танец, в среду Яра зашел и озвучил номинации. В рабочем режиме распределил номера и представил хореографов. И только я расслабилась, полагая, что все мои контакты с Яра теперь будут проходить сугубо в деловом ключе, как он окликнул меня:

– Аверина, зайди ко мне в гримерку.

Отказаться я не успела, потому покусав щёку, представила возможные темы для беседы и поплелась к наставнику.

– Не перебесилась еще?

Я отрицательно мотнула головой.

– Тогда напомню тебе правила. Ежедневная проверка у стилиста…

– Что-о?

Яра оскалился и, не меняя тона, продолжил:

– Отработка частных заказов и никакого свободного времени. Я запрещаю тебе покидать гостиницу, кроме поездок сюда, на тренировки и съемки.

Я поджала губы. Собственно, понятно, зачем он так поступает, но теперь я ненавидела его еще сильнее.

– А Леся?

– Что Леся?

– Ну, я думала, мы в одинаковом положении, а вызвали только меня.

Яра нахмурился и покачал головой:

– Ты ошиблась, с ней вы в абсолютно разных положениях. Она справится с нагрузками, вытянет шоу, заказы и ночную работу в клубе, в отличие от тебя. В тебе я неуверен.

Теперь уже стало понятно, что Вилю лишь бы поиздеваться надо мной. Выскочила из его гримерки и пошла к хореографу, который ставил на этой неделе парный танец на меня и Антона.

Времени свободного практически не оставалось. Казалось бы, только прошел концерт и вот уже готовишься к следующему. Каждую неделю вылетали по два участница и наставники не спешили разбрасываться иммунитетами.

Я исправно навещала Юру, который совершенно не интересовался моей интим-зоной, зато вредничал, напоминая, что я все еще у него в должниках.

– У меня теперь незавидное положение, – жаловалась я, – мне самой эти деньги понадобятся. Но если уж ты частенько бываешь в квартире Яра, мог бы порыться в его носках и трусах. Он наверняка там прячет заначку.

– А ты рылась в его белье? – заинтересовался Юра.

– Прикинь, Яра оказывается тот еще педант. У него даже трусы свернуты и лежат по цветам!

Юра не глядя, подкатил себе под зад табурет и с любопытством уставился на меня.

– Рассказывай! Меня дрожь пробирает, когда я слушаю про привычки Виля. Он очень, очень стильный.

– Мне кажется странным подчеркивать свой стиль фиолетовыми стрингами или лаймовым галстуком… Тебе не кажется?

– Ты просто полная простофиля, а у него отменный вкус. А что еще там было? Каких цветов? Ты посмотрела преобладающий тон в носках Яра?..

И Юра как-то даже забыл о нашей размолвке за бесконечным обсуждением гардероба Виля. Не то, чтобы я помнила какого цвета и фасона в его шкафу трусы, но в случае с Юрой можно было смело фантазировать – он готов был простить Яра всё.

– Угги?

– Да! Я не шучу! Сама удивилась, увидев в углу настоящие угги из собачьего меха.

– Ты врешь, – недоверчиво протянул Юра, впервые усомнившись в моих словах. – Яра категорически против кошек и собак. На кошек у него аллергия, а на собак раздражение. Я столько раз пытался пристроить ему щеночка, причем ни какого-нибудь, а из зарегистрированного помета лабрадора с родословной!

– И что, не взял? Сердца у него нет…

– Причем здесь сердце, Лиза? Я же тебе говорю, он очень аккуратный и чистоплотный. Его безумно раздражает шерсть. А собаки, даже очень породистые, все же линяют…

И как-то само собой наши разговоры теперь от гардероба Яра сводились к любимой лабрадорихе Юры и нелюбви Виля к щеночкам.

А уж как только я неосторожно пообещала Юре уговорить Яра взять щенка, тот и вовсе списал мне все долги.

– Ох, Юра, но я не обещаю… Ты же знаешь Виля, он такой щепетильный к чистоте, шерсти…

– Конечно-конечно, но я ставлю на твою женскую хитрость, дорогая. Стоит только мальчику прилично накосячить, как ты сможешь воспользоваться обстоятельствами и переубедить его. А теперь я покажу тебе фоточки. Вот этот с красной ленточкой уже занят. Смотри с синей и желтой.

Пока щенки росли, а я еженедельно успешно проходила очередной отчетный концерт, успешно избегая Яра, жизнь вокруг нас кипела и бурлила.

В гостинице всеми сплетнями из клуба со мной делилась Леська:

– Он специально для меня выставил сцену в центре зала, обрамленную золотыми прутьями, как клетка. И теперь я танцую в образе…

– Райской птички?

– Райской, да, – усмехнулась Леся. – В образе Ангела. Причем они вместе с Адаряном приводят инвесторов и их друзей и ржут, что судьба ангела еще не решена, станет ли он падшим. Представляешь?

– А ты?

– Я в лоб спросила Виля, что происходит? А он сказал, что клетка – это единственный способ держать меня подальше от Алика.

Я закатила глаза, ох уж этот рыцарь в белом плаще, всех спасает, всем помогает!

– И что, получается?

Леська пожала плечами: