(не)любимый препод - Дана Блэк

— Доносить на них смысла нет, — Кристина натягивает джинсы. — Из доказательств только видео, где Ваня осла с лестницы столкнул. Там даже не видно, что в сумке. Можно уверять, что миллионы, но со вторника несколько дней прошло, а мы молчали. Из-за ослика. Начинать трепаться себе во вред, — помолчав, торополиво добавляет. — Я бы и не стала уже, я с тобой, — подходит ко мне, касается лба. Улыбается, — ты как из триллера. Очень болит?

— Малыш, себя еще не видела, — усмехаюсь, корябаю засохшую корочку у неё на щеке. Возвращаюсь к поучениям. — Кристин, учись решать конфликты словами. Если повторится такое, будешь наказана.

— Наказана? — шепчет, округлив глаза. — Плеткой? — встаёт на носочки и трется об меня, она не боится, прячет улыбку, а я ведусь.

— Ты маленькая развратница, — целую родинку на губой, поворачиваю её руку и смотрю на часы. — На пары поедешь сегодня?

— Неа, там у меня все сдано, — мотает головой, дергает меня за жилет. — А ты давно обещал по магазинам. Поехали. Может, купим ёлочку. Игрушки? И к тебе в гости, и отключи телефон, до понедельника. Да? Скажи да.

Киваю.

И так рассчитывал домой ее заманить, ёлочка, так ёлочка. Сама виновата, нельзя быть такой шоколадной, и чтобы тебя не съели, два дня постельного режима, потом колечко на пальчик, и все, никому не отдам.

А пока до понедельника лично моя. Сорок восемь часов — вечность.

Сорок восемь часов — миг. Понимаю это, когда в понедельник торможу на парковке возле института. Целую Кристину, отпиваю кофе, возвращаю ей стакан.

— После экзамена позвоню, — она выбирается на улицу. Дверью не хлопает, снова заглядывает в салон, тянет меня за воротник и чмокает. — Я супербыстренько. Елку без меня не трогай.

— Слушаюсь, — салютую.

Провожаю глазами ее фигуру, как она несется по заснеженной аллее к зданию. Смешная. Первая моя женщина, которая не качает попой на каблуках, но сексуальностью размазывает меня в мокрое пятно.

Включаю телефон. Сотку долбит смс-атака, листаю вести.

Егор требует угомонить его шайку, ребятам не понравилось, что тигра под монастырь подвели. Да неужели, они бы и так сели, все вместе, а тут всего один, зачем возмущаться, не пойму.

Отправляю сыну сообщение, что приеду к открытию.

До вечера разгребаюсь в издательстве и выношу людям мозг. Еду в клуб, названиваю Кристине.

Экзамен четыре часа назад кончился, а у нее телефон не абонент.

На парковке натыкаюсь на Егора. Стоит, прислонившись к капоту и курит.

— Однако, — киваю на сигарету. С воспитанием поздненько, маслом кашу не испортишь, наварил-то он будь здоров.

— Пап, они хотят, чтобы ты договорился со следователем, — вываливает Егор. — За шутку с бомбой можно штраф выплатить, и тигра отпустят.

— Еще что хотят? — роняю телефон, наклоняюсь.

Поразительно. Творят херню, палятся по-черному, и условия мне выдвигают, оборзели края не видят.

Дверь со стуком ударяется в стену, едва успеваю сдвинуться и не получить по мордасам. Из тамбура вылетает Кристина, с рюкзаком в руках, в глазах паника. Мазнув взглядом, бежит мимо нас, но рассмотрев, резко тормозит.

— Ты! Совсем тупой? — швыряет в Егора рюкзак. — На, сам разбирайся!

— Что там?

— Побрякушки твои ворованные, — она встряхивает волосами.

— Откуда?

— От верблюда!

Егор шарит по карманам пуховика. Машинально поправляю съехавшую крышку на смартфоне и еще на что-то надеюсь.

Его рюкзак с украшениями из ювелирки лежал в камере хранения на вокзале, я хотел забрать и не успел. Ячейка автоматическая, нужен лишь смарт-ключ.

— Попкова с Хромовым? — спрашиваю.

— Сперли ключ, — подтверждает Кристина. — Думают, я оставила рюкзак за горшками с драценами между первым и вторым этажом и…

— …сейчас звонят в полицию, — заканчиваю.

— С именами и фамилиями, — добавляет.

Блестяще.

Где-то на улице сигналит машина. Егор гулко шоркает подошвой бетон. Чертыхается и открывает дверь:

— Пошли, за шариком и сотовый у осла возьмем.

— Опять бомба в здании? — Кристина крутит пальцем у виска. — У тебя совсем балки рухнули?

— А у тебя варианты есть? — он делает шаг к ней.

— Да это уже на цирк похоже! — она закатывает глаза.

— Замазали сумку, замажем рюкзак и свалим с радаров, все, подкидывать им больше нечего, Крис, Бога ради, не тупи, — Егор щелкает пальцами у нее перед носом.

— Я туплю? Ты просираешь ключи, а я таскаюсь с твоими бриллиантами, чтобы тебя не посадили, ты… — она кашляет от дыма и выдирает у него сигарету. Оборачивается. — Саш!

— Пап!

Тру переносицу.

Второй донос, что шайка тут окопалась, а тут ничего не будет — оперативников откровенно дурят, яснее некуда. В пятницу у них был виновный — поехавший мобер, играющий с телефоном, на него можно было спустить злость, неудачу, всех собак, а сегодня без бомбы эту муть загонят под лупу, Егор прав.

— Иди за шариком, — говорю Егору и захожу в тамбур. — Малыш, езжай домой, — сую Кристине брелок с ключами. — Сваришь макароны, как тогда.

Она не берет и не отстает, почти бежит рядом, пристраиваясь к моему шагу. Я резко торможу, она натыкается на мой локоть.

— Я не уеду, я с тобой.

— Кристина, мы играем с законом, это очень плохо. Тебе весело?

— Нет, Саш. Николь, наверное, уже вызвала полицию, Егор еще здесь с рюкзаком, а мы стоим и тратим время.

Она собрана и сосредоточена, та самая умница с моих семинаров, и лезет за мной вытаскивать моего сына, которого терпеть не может, и я не въезжаю, как все это, вообще, что вот мы в искусственном тумане под музыку премся по залу, в полутьме, мигают синие лампы, на танцпол подтягивается народ с коктейлями, а мы пить и танцевать не будем, сворачиваем прямиком к главному входу.

Осел-охранник в одиночестве трется у дверей.

— Здарова. Дай телефон, — говорю, равняясь с ним.

Он смотрит на меня, на Кристину.

— Да конечно, два, три телефона! А меня потом по статье закроют, — ухмыляется, рефлекторно придерживает карман на форменной куртке. — Короче, так, Сань. Во-первых, вытаскиваешь Тигру, отмазываешь его или денег следователю даешь, хоть что делай, но чтобы свой косяк…

— Какой косяк? — влезает Кристина. — Ты в башке своей ослиной циферки прибавь, он или месяц там потусит, или десять лет.

— Но чтобы свой косяк… — повторяет осел.

Некогда.

Выкручиваю ему руку, прижимаю плечом к стене, шарю в кармане и достаю телефон. Он лягается и отскакивает к дверям.