Рассвет любви - Шеннон Дрейк

Но Ален не смог этого сделать.

Через три дня его состояние резко ухудшилось.

Ален проснулся среди ночи. Элинор услышала, как он кашляет, и вбежала в его комнату. К ее ужасу, Ален встал с постели. Держась за спинку кровати, он весь дрожал; изо рта бежала тоненькая струйка крови.

— Ален! — Элинор кинулась к нему. Уложив его в постель, она принесла холодной воды и осторожно обтерла ему лицо. Ален был мертвенно-бледен, он задыхался. Она с ужасом заметила, как судорожно кривятся его губы, когда она попытался заговорить.

— Я позову лекаря! — пообещала она.

Господи, чем он сможет помочь? Она очень испугалась и не знала, что делать. Выскочив в коридор, Элинор стала звать на помощь.

Из своей комнаты появился Альфред. Судя по его взъерошенному виду, он уже спал. Вслед за ним прибежали Корбин и Изабель. Эти двое, видимо, еще не ложились.

— Альфред, умоляю тебя, пошли за лекарем. Алену совсем плохо…

Альфред похлопал ее по плечу.

— Ступай к нему. Сейчас распоряжусь.

Элинор вернулась к Алену. Он опять встал и, согнувшись от боли, кусал губы, чтобы сдержать крики.

Подхватив мужа, Элинор прижалась к нему, чувствуя, как все его тело содрогается, когда все новые волны боли накатывают на него одна за другой. Это было похоже на приступ желудочных колик — но он слишком долго ничего не ел. Элинор попыталась дать ему воды, но Алена тут же вырвало, и он снова застонал от боли.

Наконец появился лекарь. Поразмышляв, он предложил очистить больному желудок. Элинор принялась убеждать его, что ее муж и так давно уже ничего не ест.

Пока они спорили, Ален вдруг судорожно заметался на постели.

Страшный крик вырвался из его груди.

— Меня отравили! Отравили!

Пораженные, они уставились на него, не в силах сказать ни слова. Сидевшая в углу Изабель всплеснула руками.

— О Господи! Господи!

— Этого не может быть! — крикнула Элинор. — Умоляю, сделайте что-нибудь…

— Элинор! Где Элинор? — звал Ален.

— Я здесь! Я с тобой! — Элинор упала на колени возле постели, прижав к груди его седую голову.

— Элинор… О Боже, какая боль!

— Ален…

— Яд! — Он снова заметался. — Меня отравили…

— Ален! Мой бедный Ален! — шептала она. И, обернувшись к лекарю, яростно крикнула: — Сделайте же что-нибудь! Помогите ему! — Алена били судороги, настолько сильные, что Элинор не могла его удержать. С губ его срывались страшные крики, потом он тяжело упал на постель, вздрогнул и застыл.

Обхватив его руками, Элинор прижалась к нему, баюкая его как ребенка. Он с трудом открыл глаза и попытался что-то сказать, но захрипел и затих. И вот его губы снова шевельнулись.

— Элинор… — только и смог прошептать он. Элинор чувствовала, как жизнь покидает измученное тело. Рука Алена еще сжимала ее пальцы, на губах снова выступила кровь. Глаза его были открыты; они погасли, как задутая разом свеча.

Рыдание вырвалось из груди Элинор. Она кусала губы, и слезы ручьем текли у нее по лицу. Она закрыла мужу глаза.

— Спи спокойно, милый.

Прижав его к себе, она замерла, пытаясь уловить последнее дыхание жизни, которое быстро покидало его тело.

— Элинор… — неловко прокашлялся Альфред, — он умер.

— Я знаю.

— Пойдем отсюда, — предложил Корбин, ласково кладя руку ей на плечо.

— Пожалуйста… я хочу немного побыть с ним.

Все молчали. Никто не двинулся с места. Погрузившись в свое горе, Элинор даже не заметила, что в комнате повисла какая-то напряженная, жуткая тишина.

Только подняв глаза, она вдруг поняла, что Альфред смотрит на нее каким-то странным взглядом.

Первым заговорил лекарь.

— Яд? — угрюмо переспросил он. — Что ж… посмотрим.