Фарфоровая принцесса - Ронда Гарднер

Эдгар с интересом смотрел на свою собеседницу. Конечно же, у него не было предубеждения. Просто ему хотелось узнать истинную Бетти Эджерли. Кажется, он напал на золотую жилу.

— Просто интересно. Захотелось посмотреть, где вы работаете, с кем общаетесь, — не сразу ответил он.

— Похоже, меня проверяют. Мне это не нравится, уважаемый детектив. Что, следствие зашло в тупик, а вы хватаетесь за каждую соломинку?

Райли встал и двинулся по кабинету, разглядывая развешанные на стенах грамоты и дипломы.

— А что вы можете сказать о Джиме Мюррее? — как бы невзначай спросил он.

Причем здесь босс? Бетти начала не на шутку беспокоиться. А вдруг он пришел для того, чтобы поговорить с Джимом и сообщить ему о ее визите в полицию? Да, он дал ей слово, но ее уже обманывали стражи порядка.

— Вы же обещали, что мое участие в деле останется в тайне. Зачем тогда пришли? Хотите нарушить слово?

— В чем вы меня обвиняете, мисс Эджерли? — обиделся Эдгар. — Я задал простой вопрос. Не хотите отвечать, не надо. Запишусь на прием и познакомлюсь с ним лично.

У Бетти был такой вид, что ему даже стало жаль ее. Но он не поддался минутной слабости: его не прошибешь слезами и истерикой. Правда, Бетти вовсе не собиралась рыдать. Она как-то незаметно собралась и совершенно спокойно сказала:

— Думаю, это излишне. Я расскажу все, что вам может быть интересно. Джим Мюррей — блестящий клиницист-психотерапевт. Двенадцать лет проработал в больнице, потом занялся частной практикой. Два года назад пригласил меня, и с тех пор мы работаем вместе. Что еще вы хотели бы узнать?

— Я хотел бы узнать, почему вы так боитесь, что он вдруг узнает о вашем заявлении в полицию.

— А вы напрягите извилины, лейтенант. Джим превыше всего ставит профессиональную этику: ему вряд ли понравится, если он узнает, что его коллега…

— Если он узнает, что его коллега видит во сне то, что случается с другими людьми? — тихо спросил Эдгар. — А кто знает об этом? Кому вы говорили о своем необычном даре?

— Никому, — солгала она. Об этом знает ее мать и их соседи в Нью-Джерси. Бетти предпочитала не вспоминать о том, что там случилось. Именно поэтому они и были вынуждены переехать в Бостон. Мама права: ей надо держать свой дар в секрете, и она до недавнего времени следовала ее совету.

— Но почему? Потому что вам могут не поверить, как не поверил вам я?

— Или сочтут меня психопаткой. Да, лейтенант, я уверена, так и будет! Думаете, это приятно? Предпочитаю молчать.

— Но ведь пришли же вы к нам!

Бетти вскочила и нервно заходила по кабинету.

— Пришла! У меня не было другого выхода. Вы вольны распоряжаться моими сведениями по своему усмотрению. Мне больше нечего вам сказать!

— Но вы считаете, я должен ими воспользоваться, ведь так? Иначе вы бы к нам не пришли. Полагаете, ваши сведения точны?

— Уверена в этом! Ваше предубеждение против столь необычного источника информации понятно, но в таком деле нельзя пренебрегать даже ничтожным шансом. Представьте себе, что, пока вы обрабатываете сведения из традиционных источников, с детьми случилось непоправимое. Вы сможете спокойно жить с этим?!

Из опыта работы Райли знал, что детей похищают по самым невероятным причинам, и, как бы он ни относился к психологам и экстрасенсам, он прекрасно понимал, что следствию катастрофически не хватает информации. У них нет надежных свидетелей преступлений, внятных свидетельских показаний, описаний внешности предполагаемого похитителя. И все же он не намерен идти на поводу у какой-то шизофренички.

— Вы сегодня совсем другая, — заметил он. — Скажите мне, кто вы: цыганка или деловая женщина?

— Я вас не понимаю, — ледяным тоном ответила Бетти.

— Когда вы пришли в участок, вы приоделись, как моя двоюродная бабушка. Не то, что сегодня…

— Ну и что?

— Так какая же настоящая Бетти Эджерли: цыганка или сухарь-профессионал?

— Личность определяется не только одеждой, лейтенант, — наставительно заметила Бетти. — А внутреннее содержание не меняется с каждым новым нарядом. Или у вас в шкафу можно найти энное количество брюк из твида и кожаных курток?

— Боюсь, содержимое моего шкафа смутит вас. Впрочем, если есть желание, добро пожаловать, убедитесь сами.

Бетти не собиралась поддаваться на его провокации. Она не считала нужным объяснять, что носит и почему. Работая с детьми, она часто надевала яркую одежду. Иногда это помогало создать атмосферу доверия. Но детектив, судя по всему, решил, что она меняет внешность, чтобы вводить в заблуждение и маскироваться.

Райли против воли восхищался самообладанием Бетти. Несмотря на все его усилия запугать и смутить ее, она казалась абсолютно спокойной. Впрочем, чему тут удивляться: ведь она же психолог. Пожалуй, он зря теряет время.

— Скажите, а вы подозреваете всех подряд в силу своего характера или по долгу службы? — осведомилась Бетти.

— Весьма полезный навык в моей работе, — уклонился от ответа Эдгар.

— Уверена, лейтенант, в вашей работе не менее полезно знание человеческой натуры, а она многогранна. Тут не обойдешься только черным — белым и плохим — хорошим.

— Вот поэтому так трудно отличить плохих людей от хороших, мисс Бетти.

Бетти взглянула на золотые наручные часики.

— К сожалению, у меня совсем нет времени. Сейчас придет очередной пациент, а мне еще нужно подготовиться.

Эдгар встал и уже у самой двери остановился и спросил:

— А вы случайно не видели во сне, что случилось с курткой Нэнси? Почему она в таком виде?

Бетти отшатнулась, словно ее ударили по лицу Она побледнела, приоткрыла рот и задрожала. Ей показалось, что ее ударило током. Она отчетливо помнила каждый сон, и в ее воспаленном мозгу вновь ожили жуткие сцены, будто перед глазами на большой скорости прокручивали кинопленку. Сменяя друг друга, мелькали кадры, то в фокусе, то расплывчато. Стоп-кадр. Круглые от ужаса глаза, раскрытый в немом крике рот. Стоп-кадр. Кто-то затаскивает Нэнси в машину. Она пытается вырваться, тянется к ручке. Стоп-кадр. Девочку швыряют на землю. Искаженное от боли, все в слезах, лицо ребенка. Стоп-кадр. Кровь на руке Нэнси и истошный крик…

— Бетти!

Бетти с трудом вышла из транса и, заметив, что Райли держит ее за плечи, неловко высвободилась. Она отвернула лицо, пытаясь прийти в себя, и, наконец, с усилием выдавила:

— Девочка поранила левую руку, когда пыталась вырваться. Зацепилась за что-то в машине похитителя, пружину или проволоку. — Почувствовав неимоверную усталость, она на деревянных ногах подошла к двери и встала рядом, явно приглашая его выйти.

Райли пристально смотрел на Бетти: либо она на самом деле с приветом, либо первоклассная актриса. Ее рассказ весьма правдоподобен, но никоим образом не проливает свет на то, откуда ей все это известно.