Раздвоение чувств - Натали Митчелл

Пришлось признаться:

— Есть маленько. Но я сейчас вовсе не издевалась, Том. Я действительно не предполагала, что моего отца знают даже в Техасе.

— А чем Техас хуже любого другого штата? — снова напрягся Том.

Когда он волновался или обижался, то краснел просто как девочка, и сейчас щеки его уже вовсю пылали. И уши забавно светились красным. Меня так и тянуло прижать к его лицу мокрое полотенце.

Забрав у меня яйца, он аккуратно разбил их над миской и принялся взбивать с такой силой, что я сразу поняла, как он разозлился. Но, как ни странно, яичная смесь не разлеталась по кухне, к чему я уже внутренне приготовилась. И я подумала, что Том умеет контролировать свои эмоции. Только не поняла до конца: нравится мне это или нет.

— Не хуже, — поспешила я согласиться. — Но там ведь своя специфика, насколько я знаю.

Он кивнул:

— Лошади, шляпы и сапоги. Где у вас соль?

Я протянула ему солонку:

— Вот видишь, ты и сам знаешь!

— Я там живу, Эшли. — Он подлил молока. — И поверь мне, у нас никто не ходит в ковбойских сапогах и шляпах. Только в дни праздников.

— Ладно, Том, — сжалилась я. — Давай замнем это. Я совсем не хотела обидеть твоих земляков. Твои родители остались там?

Он ответил не сразу:

— Вообще-то, нет. Я родом из Алабамы. Думаю, родители и сейчас живут там.

— Думаешь? То есть ты не знаешь наверняка?

Ему не по душе был этот вопрос, это сразу почувствовалось, но Том все же пояснил:

— Да мы с сестрой уехали от них, как только окончили школу.

— Не спрашиваю почему. И вас занесло в Техас? Не расскажешь — почему именно туда?

Проведя рукой над сковородой, Том проверил, как она нагрелась, и, одобрительно кивнув, вылил туда яично-молочную смесь. И лишь потом ответил:

— Как-нибудь потом.

Я вспомнила:

— А эта девушка, которую ты разыскиваешь? Это не твоя сестра?

Он посмотрел на меня с обалделым видом:

— Как ты догадалась?

Мне стало смешно:

— Я очень умная, понимаешь?

— Ты действительно умная. Ты, наверное, прочитала все эти книжки? — Он указал головой на окно.

Я выглянула во двор. Никем не тронутые горы книг сиротливо громоздились на траве, которая выглядела особенно свежей и яркой от этого соседства. И когда я смотрела на эту траву, мне почему-то представились брат с сестрой, убегающие из дома на дикий Запад. За романтикой или просто подальше от родителей?

Странно порой происходит в жизни: полчаса назад я еще знать не знала этого Тома, а сейчас мне не терпелось выведать его историю. Почему? Может, отцовская страсть к поискам интересных судеб передалась и мне? А что, если когда-нибудь я все же смогу написать свою книгу? Хотя бы одну? Говорят, каждый на это способен, но мне в это не очень верилось. Разве Джун под силу это осуществить? Или хотя бы тому же Тому Брэдли?

А своя история у него явно была, и она могла оказаться неплохим сюжетом для будущей книги, вот почему я так заинтересовалась им. О себе мне писать было нечего. Но и давить на Тома я не собиралась. Если он останется в нашем доме, как собирается, уж постараюсь постепенно вытянуть из него подробности их с сестрой невероятных приключений.

— Опиши мне твою сестру, — попросила я. — Вдруг я встречала ее где-то?

Он улыбнулся так радостно, словно увидел за окном ее лицо. Видимо, они и впрямь были очень дружны, это не часто встречается…

— Она, — начал Том и вдруг посмотрел на меня с тревогой: — Ты не любишь блондинок, да?

— Почему ты так решил? — опешила я.

Он указал глазами на дверь и промычал:

— Ну…

Я догадалась:

— А, ты про Джун? Том, я не люблю ее вовсе не из-за того, что она — блондинка! Если б она была темноволосой, как я, или рыжей, я относилась бы к ней точно так же. А твоя сестра блондинка?

Он кивнул:

— Ну да. У нее светлые волосы. И она… Как бы это сказать? От нее как будто сияние исходит.

— Ого! Сияние?

— Не на самом деле, конечно. Но так кажется. Может, потому, что она всегда улыбается.

«Еще одна стопроцентная американка», — подумала я, но сдержала усмешку.

— Видно, что ты ее очень любишь, — заметила я самым елейным голоском.

— Ее нельзя не любить, — отозвался Том, но тут же оговорился: — Хотя есть люди, которым она не нравится. Их раздражает даже то, что она такая веселая. Как будто кому-то стало бы лучше, если б она на всех злилась!

Теперь пришло время мне напрячься: «Это он на меня намекает? Но я злюсь на одну только Джун! И он ведь понимает почему».

Подхватив сковороду, он провозгласил:

— Готово! Тарелки дашь?

Я похвалила:

— Пахнет вкусно, просто слюнки текут. Спорю, это сестра тебя научила готовить.

— Так и есть.

— Она старше тебя?

— На три года.

— Играли вместе?

— А то!

— Дом на дереве и все такое?

Том опять ошарашенно замигал:

— Откуда ты знаешь?

— Классика, — пробормотала я. — У меня такого дома никогда не было.

Поставив сковороду, он заглянул мне в глаза с сочувствием, насмешившим меня:

— И брата не было?

— И нет. Но я никогда не страдала по этому поводу. Не все братья так дружны со своими сестрами, Том. Это просто к сведению.

Я поставила тарелки, разложила приборы, хотя когда я обедаю в одиночестве, то обхожусь одной вилкой. Сомневаюсь, что Том был приучен к другому, но мне вдруг захотелось показать себя хозяйкой. Почему? Не знаю. Я вообще не знаю, почему все так вышло в тот день. Где была моя хваленая голова?