Путь к сердцу - Лесли Лафой

Мадди ничего другого не оставалось, как только сидеть в седле и размышлять. Килпатрик держал ее лошадь, вынуждая двигаться слева от него. Чтобы рука для стрельбы оставалась свободной, решила она. Этот конвоир куда более осторожен, чем тот, что сопровождал ее в Форт-Ларнед. Уильям Ходжес не считал ее опасной ни в малейшей степени. Мадди хмуро усмехнулась. Он был прав: она вовсе не была опасной. Тогда.

Она бросила быстрый взгляд на своего спутника. Неужели и он того же сорта, что и Ходжес? Помоги ей Боже, если это так. Ходжес просто раздевал ее глазами и в первый же день попытался изнасиловать.

Мадди постаралась выбросить из головы ужасное воспоминание и стала думать о другом. Майра… Рози… Когда она у ворот повернулась в седле и подняла скованные руки, прощаясь с ними, обе просунули сквозь решетку по узкому лоскутку материи и махали ими до тех пор, пока ворота не захлопнулись. В последний раз Мадди видела двух женщин, которые стали ее единственными друзьями…

Она проглотила слезы и выпрямилась — не хватало еще, чтобы новый конвоир счел ее слабой и уязвимой. Если ты выглядишь как легкая добыча, ведешь себя как легкая добыча, то в конце концов и становишься таковой — так или иначе.

— Что означают инициалы М.М.?

Мадди не взглянула на него, но оценила тон его голоса — теперь он разговаривал с ней гораздо мягче, нежели в стенах форта. Подивившись про себя этой перемене, она ответила:

— Маделайн Мари. Обычно все меня называют Мадди.

— Вас так назвали в честь кого-то из почитаемых членов семьи?

Мадди сразу сообразила, о чем он.

— Беспокоитесь о собственной заднице?

Килпатрик тонко улыбнулся:

— Всегда беспокоюсь, мэм, такова суть моего ремесла.

— Могу себе представить. Мне кажется, такие, как вы, должны приобретать врагов тысячами. Конвоир пожал плечами.

— В общем, я мог бы назвать не столь уж многих людей, с которыми предпочел бы не иметь дела, по крайней мере в ближайшее время. А вы, Мадди Ратледж? Есть ли у вас враги, о которых мне стоило бы знать?

— Вас беспокоят вовсе не мои враги, — заметила она, — а мои друзья.

— И нет семьи, о которой стоило бы упомянуть, а?

— Я этого не говорила. — Мадди по достоинству оценила его проницательность, но она вовсе не желала, чтобы Килпатрик убедился в своей правоте; куда лучше, если он ни в чем не будет твердо уверен и ему придется только гадать, нет ли здесь ловушки для него, — тогда по крайней мере он не устроит ловушку ей. — У меня целая куча братьев, кузенов и дядюшек.

Ривлин ответил ей нечленораздельным рокочущим звуком, который можно было истолковать как выражение недоверия.

— Как же вас угораздило попасть в Оклахому?

— Я приехала из Айовы, чтобы учить детей.

— Как правило, учительницы не кончают тюрьмой.

— Готова поверить вам на слово.

— Что-то пошло не так?

— Все пошло не так. — Мадди мрачно усмехнулась. Ривлин удивленно посмотрел на нее и высоко поднял брови.

— Вы не могли бы говорить поконкретнее?

— Нет, — отрезала она, разозленная допросом. — Вам бы стоило поискать другой способ скоротать время в долгом путешествии, мистер, я не расположена развлекать вас историями из моей грешной жизни. Если вы хотите получить грошовый роман, купите себе его или сочините сами.

Конвоир насмешливо осмотрел ее с головы до ног. Мадди пыталась уловить блеск похоти в его глазах, но взгляд их оставался серьезным и заинтересованным, не более того.

— Чего вы так на меня уставились? — спросила она, непонятно почему рассердившись на то, что ошиблась в своих ожиданиях.

— Хочу решить, когда нам сделать дневной привал, — объяснил он. — Полагаю, в последнее время вам вряд ли много приходилось ездить верхом, и это для вас утомительно.

Мадди подумала, что он просто сочувствует ей. А может, это всего лишь попытка прикрыться доброжелательностью?

— Со мной можете не считаться, — заявила она, глядя на дорогу. — Если вы намерены ехать дальше, я не стану жаловаться.

Ривлин словно не расслышал ее слов.

— Примерно в миле отсюда есть источник. Вода из него наполняет пруд, достаточно глубокий для того, чтобы вы могли в нем искупаться, если захотите.

Искупаться? Боже милосердный, искупаться, смыть с себя грязь…

Однако вспышка радости при мысли о такой перспективе очень быстро угасла — ее сменил страх, а потом гнев. Впрочем, опыт научил Мадди, что не следует проявлять открыто свои чувства, поэтому она лишь вежливо спросила:

— Это, вероятно, иносказательный и весьма изысканный способ дать мне понять, что вы находите меня крайне непрезентабельной спутницей?

— Непрезентабельной? — повторил он с широкой улыбкой, от которой в уголках его глаз образовались морщинки. — Не могу сказать, что когда-нибудь слышал такое словечко.

— Тогда позвольте изъясниться в выражениях, которые скорее всего вам уже знакомы. — Мадди с трудом сдерживала негодование. — Вы имели в виду, что от меня плохо пахнет?

Улыбку с его лица словно ветром сдуло.

— Я ничего подобного не говорил, — неловко произнес Ривлин. — И даже не намекал на это.