Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

2. ДЭННИ

Ари медленно дышит в кислородную маску, пока скорая мчится в ближайшую больницу, объезжая машины и пролетая на все красные. С каждой секундой я молюсь о том, чтобы моя девочка снова открыла глаза и посмотрела на меня.

Я смотрю на неё так, будто от этого, блядь, зависит моя собственная жизнь. Опускаю взгляд на её торс. Медики обрабатывают раны, обнажив живот, и я внутренне схожу с ума.

Абсолютный, тотальный хаос выжигает каждую клетку в моей крови, но внешне… я спокоен и собран. Как и всегда в подобных ситуациях. Собственные родители приучили меня к этому. Сделали безэмоциональным ублюдком ещё в детстве.

Дэниел, работа важнее семьи, важнее друзей… важнее любви.

Я стискиваю зубы, вспоминая, как снисходительно он унижал меня в детстве.

Как только поймешь, что работа всегда на первом месте, сынок, станешь таким же успешным, как я.

Слова отца звенят в голове, пока я смотрю на женщину, которая поставила меня на колени.

Я презираю его, потому что — взгляните на меня сейчас.

Я — ходячая катастрофа, но Ари и наш ребёнок… рядом с ними мне кажется, что я достоин семьи. Того, что раньше я считал проклятием.

Просто я был слишком потерянным и эгоистичным, чтобы это понять.

Но когда я обнажил перед ней каждую тёмную тень, терзавшую меня, она сделала нечто такое, что заставило осознать: мир не такое уж паршивое место, как мне казалось.

Даже после того, как я рассказал всё…

Она осталась.

Осталась и приняла меня, не задавая лишних вопросов.

Даже когда я рассказал о дне, который преследует нас обоих.

На задворках сознания скребётся одна жуткая мысль. Я пытаюсь от неё отмахнуться, но это реальная угроза, и я молюсь, чтобы она никогда не воплотилась в жизнь.

Наш ребёнок этого не переживёт.

Я постоянно думаю о малыше.

Пожалуйста, не оставляй нас с мамой.

Смерть уже забрала Шейна, но я не позволю ей забрать ещё и нашего ребёнка.

Мне остаётся только надеяться, что наш малыш, в котором есть часть меня, и женщина, завладевшая моим сердцем, справятся.

Наш ребёнок справится.

Вера для меня странная штука. Я никогда не полагался на неё. Но в судьбу верю.

В конце концов, именно судьба продолжала сталкивать нас с Ари, как бы я ни пытался сопротивляться.

С самого момента нашей встречи я хотел её защитить… от самого себя.

Внезапно я чувствую на затылке ледяное дыхание, от которого по костям пробегает морозная дрожь, а волоски на теле встают дыбом. Смерть рядом, но на этот раз она не произносит ни слова, оставляя меня в безумном состоянии надежды.

Решила промолчать? Теперь не хочешь разговаривать?

Сгинь к черту.

Но в ответ… лишь абсолютная тишина. И с каждой секундой смотреть на спящую Ари становится всё больнее.

Одно из самых паршивых чувств, когда надеешься, что всё обернётся в твою пользу.

Надежда в чём-то похожа на страх. Эмоция, намертво связанная с травмой.

Ложная надежда так же жестока, как смерть.

Облизываю губы, глядя, как дышит мой Ангелок.

Кожа бледная, почти серая. Но так и бывает, когда из-за потери крови буквально встречаешься лицом к лицу с моей старой знакомой.

Смерть нависла над ней, как настоящая маньячка, жаждущая забрать её на Небеса — туда, где она точно окажется после смерти.

Но я не позволю ей забрать у меня Ари.

Я молил Смерть, потому что душа Ари ей не принадлежит.

Чёрт, она даже самой Ари не принадлежит — она моя.

Если она не выживет, я тоже не стану жить. Я собственными руками вырву сердце из груди, лишь бы уйти за ней в загробный мир. Хотя и знаю, что когда придёт мой час, меня ждёт Ад. Слишком много жизней я уже туда отправил.

И всё же… я никогда не позволю Ари уйти от меня. Я до безумия крепко застрял под её крыльями.

Держать её на руках, пока она истекала кровью, было до пугающего знакомо. Всё, о чём я мог думать — это ночь, когда мы потеряли её брата и моего лучшего друга, Пола. Мои руки запятнаны кровью, которую я проливал и отнимал. Пол ускользнул в объятия Смерти, а мне оставалось лишь смотреть, как кровь хлещет из его ран… совсем как у моей Ари.

И по сей день я жалею — и буду жалеть вечно — о том, что не сдержал обещание, которое он заставил нас всех дать.

Я всегда был эгоистом, но больше нет.

Я даже не знал, как она выглядит, потому что никогда не лезу в личную жизнь друзей.

У Пола не было соцсетей, и у меня тоже. До сих пор нет. Я предпочитаю держать свою жизнь при себе, как и Пол. В этом мы были похожи.

Из-за наших сумасшедших рабочих графиков нам редко удавалось пересечься, когда мы оба оказывались дома. Но когда удавалось, было, чёрт возьми, весело. За пять лет дружбы мы не раз вытаскивали друг друга из дерьма.

Когда на меня из засады бросился вооружённый мечом ублюдок, Пол спас мне жизнь. Нападавший успел полоснуть меня по спине, но Пол пустил ему пулю в голову прежде, чем тот закончил начатое. Теперь на этом месте шрам. Первый шрам, который Ари заметила, когда я привёз её к себе домой.

Скорую резко заносит, и всех внутри качает в сторону. Инстинкты срабатывают мгновенно: я крепко вцепляюсь в свою девочку, чтобы уберечь её от тряски, но водитель уже выровнял машину, и скорая несется дальше к приёмному отделению. Впереди уже горит красная вывеска у входа.

Наконец-то даёт о себе знать боль от удара ножом в грудь. Рана пульсирует и горит. Жалкая попытка Шейна отбиться, но, если честно, это всего лишь очередная царапина.

Быстро осматриваю рану. Задета только мышца. Буду в порядке, как и всегда.

Я смотрю на её короткие волосы и теряюсь в их прядях. Такие чёрные, почти цвета обсидиана, а мягкость её волос напоминает мне тёмную, беспощадную ночь, когда я впервые встретился со Смертью.

Ночь, с которой начался мой путь вины. В Ираке. На миссии, которая убила моего брата. С того рокового решения, которого повлекло за собой смерть Пола и обрекло меня на вечное чувство вины.

* * *

— Здесь холоднее, чем в сердце Жнеца. Эта шапка нихера не греет, — зубы Рукера стучат, с каждым словом изо рта вырываются белые облачка