Ее безумные звери - Э. П. Бали

— Что? Почему?!

— Ты не пыталась вести переговоры.

— Но ты сказал…

— Неважно, что говорит зверь. Важно то, что он делает.

Дерьмо. Я провалила его проверку. Внезапная волна изнеможения угрожает захлестнуть меня. Но еще так много нужно обдумать.

— И что дальше? Ты собираешься связаться с моим отцом…

Он качает головой.

— Этот мужчина не твой отец. Он тебе не муж. Он даже не пара, — прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, Коса быстро продолжает: — Позволь мне научить тебя кое-чему о моем мире, Аурелия. Твой отец этого не делал. Он никогда бы не стал вмешиваться напрямую. Он использовал посредника. Как ты думаешь, кого бы он использовал? Чтобы взять в плен кошку?

Мне немного стыдно, что я не подумала об этом сама. Мой отец не знает границ своей хитрости, конечно, он сделает все, что в его силах, чтобы избежать связи с этим преступлением.

Что ж, пленить кошку? С телекинезом?

Мое сердце замирает. Голос звучит хрипло, когда я шепчу:

— Клосоны, — я качаю головой. — Но похищать студента из Академии незаконно. Здесь действует перемирие, вашу мать! Совет…

— Криминальные авторитеты сами решают свои проблемы. Мы не вмешиваем Совет. Тебе следует это знать.

Блин. Да, пожалуй.

— Верно. И что потом?

— Оставь это мне.

Я тупо смотрю на него. Он смотрит в ответ. Внезапно я понимаю, что последнюю минуту стояла на коленях перед его возвышающейся фигурой. Я быстро встаю.

— А как же Дикарь? Ему тоже нужно как-то помочь.

Уголок его рта подергивается, как будто он собирается улыбнуться.

— Уверен, что мой младший брат проводит лучшее время в своей жизни.

Глава 3

Дикарь

Хотелось бы думать, что я позитивный человек. Ксандер называет меня помешанным, но Коса называет энергичным.

В общем, как бы это не называлось, сейчас это единственное, что помогает мне, пока я стремительно удаляюсь от лучшего в моей жизни. Моей Регины. Аурелии Костеплет.

Под моими босыми ногами грохочет бронированный грузовик — монстр из металла, специально созданный для того, чтобы удерживать монстров из плоти, таких, как я.

Я привязан к вертикальной каталке в стиле Ганнибала Лектера обсидиановыми цепями, которые так туго натянуты, что я не могу пошевелиться. На мне намордник и капюшон. Я почти ничего не вижу из-за него, но точно чувствую их.

Моих новых охранников.

Они ждали в соседнем городе. Рубен и Совет призвали их оставаться наготове, чтобы это не вызвало подозрений Лайла. Как только я позволил охране Академии затащить меня в тюремный фургон, они с грохотом тронулись в путь, но в городе остановились, чтобы поменять надзирателей.

Меня окружают шесть зверей в тактическом снаряжении, их винтовки нацелены мне в грудь и голову. Когда-то я называл охранников Академии, с их балаклавами и электрошокерами, милыми. Но это охранники тюрьмы Блэквотер, со всеми прелестными прибамбасами для борьбы с обезумевшими монстрами.

Я вроде как пропустил всю драматичность ситуации, понимаете? Всю серьезность. Винтовки с лазерным наведением, униформа, защищающая от когтей… Удар дубинкой по черепу.

Я в предвкушении шевелю пальцами ног, потому что это единственная часть моего тела, которой я могу шевелить, и напеваю новую песню, которую сочиняю для своей милой Регины.

— Загляни моей Регине в пасть,

Зубы острые, просто страсть.

И моя Регина лучше ваших,

Лучше всяких лапок вражьих

Ее кожистая шкура,

Вот какая магнитура.

Что за милая кусака,

За нее не жаль на плаху…

— Кто-нибудь может его заткнуть? — спрашивает один из охранников.

Приклад винтовки врезается мне в живот, и из меня вырывается «Уфф».

Но это не может испортить мне настроение.

Видите ли, кинематографическое воспоминание Аурелии, превращающейся из крошечной птички в гребнистого крокодила, постоянно крутится у меня в голове. Какой же она потрясающий и совершенный зверь в любой из своих форм.

Я сказал ей, что иногда нужно идти прямо навстречу опасности, чтобы получить то, что ты хочешь. Что ж, хороший анимус подает пример своей Регине.

Я хочу показать ей, на что способны я и мои братья.



Восемь часов спустя мы въезжаем в федеральную тюрьму Блэквотер для непослушных зверей. Мы останавливались каждые два часа, чтобы охранники могли поссать, согласно регламенту, но поскольку мне не разрешали двигаться, мне приходилось каждый раз ссать в бутылку.

Варвары, эти ваши надзиратели.

В конце концов, колонна из трех грузовиков проезжает через все пять ворот, прямо в недра тюрьмы, где восхитительно пахнет дикими мужчинами, насилием и кровью. Одеколон для моего собственного сердца.

Скрипнув тормозами, машина останавливается, и все выходят, чтобы подготовиться к моему появлению.

— Мне нужно переговорить с ним минутку, — раздается снаружи голос Рубена, прежде чем его тяжелые шаги стучат по кузову грузовика.

Он грубо стаскивает капюшон, и я с удовольствием вдыхаю свежий воздух. Рубен стоит передо мной, весь такой внушительный, массивные руки скрещены на груди, бородатое лицо мрачно. Он один из немногих людей, которые могут одолеть меня в честном бою, хотя мы никогда по-настоящему не дрались.

— Я бы сказал, что сожалею, но… — он пожимает своими могучими плечами. — Но это не так. Ты стал еще хуже, чем был твой старик.

Я усмехаюсь.

— Не знал, что он тебе так нравится. К чему были все эти речи о моей Регине?

— Я пытался тебе помочь, — рычит он. — Я знаю тебя с тех пор, как ты был щенком, но сейчас ты совсем вышел из-под контроля, Дик.

— У-у-у, — напеваю я. — Тогда пошли. Брось меня в казематы и выброси ключи.

Текст новой песни.

Рубен закатывает глаза, затем хватает за ручки мою вертикальную каталку и катит меня к открытым дверям. Он даже не использует механизм подъемника, просто напрягает мышцы, чтобы опустить меня прямо вниз.

В своей прошлой жизни он определенно был медведем — большим, лохматым, с вечной кровью на зубах. Интересно, каким зверем он будет в своей следующей жизни?

Приятно находиться на свежем воздухе, даже если он насыщен тестостероном и агрессией заключенных внутри.

Рубен катит меня сквозь строй почетного караула, все взведенные курки нацелены только на меня. Они боятся, что я попытаюсь сделать что-нибудь радикальное, как в прошлый раз, каким-то образом вырвусь из этих ганнибаловских оков, отпинаю и искусаю их задницы и выйду отсюда счастливым жучарой.

Конечно, они ошибаются. Это совсем не то, что в прошлый раз.

Рубен разматывает километры цепей, опутывающих меня и каталку. Под ними я обнажен, к великому удовольствию охранников.

Они нетерпеливо ухмыляются.

— Тогда, полагаю, это прощание, —