Одна ночь... с бывшим - Айрин Лакс

К тому же рассыпались дружеские связи: кому охотно общаться… с будущей зечкой?

Коллекторы?

Вернее всего…

Я осторожно крадусь к двери, заглядываю в него осторожно и отшатываюсь:

— О нет, лучше бы это был коллектор! — произношу вслух.

Потому за что дверь стоит Леднев…

Собственной персоной!

* * *

Зачем он здесь?

Как узнал, где я живу?

Открывать ему? Нет, не стоит!

Новый требовательный звонок в дверь.

Моя паника тонет в усилившейся тахикардии, и даже через довольно толстую двойную дверь меня пронизывает насквозь близостью этого монстра.

Как только я выдержала несколько мгновений с ним в кабинете?

Просто от неожиданности не поняла ничего, плюс тогда я была не одна.

Но сейчас…

У меня такое чувство, будто он уже просочился всюду и отравил воздух своим присутствием. Властный, резкий, требовательный и очень…. очень нетерпеливый!

— Алина! — слышится его голос.

Отхожу на шаг, потом снова приникаю к глазку.

Смотрю на Леднева и глазам своим не верю.

Тело колотит ознобом, но сердце будто горит в костре

— У тебя всего одна минута! — рычит это чудовище по ту сторону двери.

Да чтоб тебя!

Я не обязана открывать!

Так?

Так!

Тогда какого черта сомневаюсь?

Ааааа…

Как я не хочу видеться с ним лицом к лицу!

Но если выбирать…

Из двух зол всегда выбирают меньшее.

Нет, Леднев явно не меньшее зло, чем Сысоев.

Но Сысоев — мерзкий, злопамятный, мелочный ублюдок, неприятный мне на физическом уровне. К нему я испытываю отвращение. Лучше удавиться, чем позволить ему себя коснуться. А он… Он даже спрашивать не станет. Такой низкий и трусливый тип может приказать меня удерживать силой или накачать наркотой, чтобы сделать свое гнусное дело, удовлетворить уязвленное эго!

Как жаль, что я ему не оттяпала член вилкой, всего лишь задела…

Вот такие выводы проносятся в моих мятежных мыслях за ту жалкую минуту, что выделил для меня Леднев.

Минута на исходе.

Последние секунды истекают, и…

Я распахиваю дверь на шестидесятой секунде, которые отсчитывала про себя.

Леднев уже развернулся, чтобы уйти.

Но застывает.

Медленно поворачивает голову в мою сторону, и я забываю, как дышать.

На меня будто обрушился арктический ледяной дождь.

Молчим.

Десять лет. Десять гребаных лет!

Я не видела его вблизи…

Обманывалась, что забыла, но это не так…

Такого, как он, навсегда забыть невозможно.

— Привет. Что ты здесь забыл?

— Проезжал мимо. Решил заглянуть. За солью.

Он делает шаг вперед, я отступаю, запахивая халат на груди потуже.

— Это лишнее, — кивает он, аккуратно прикрывает дверь и вдруг ошарашивает меня приказом. — Скидывай тряпки. Я хочу видеть тело, которое буду трахать!

Глава 6

Вот так просто?

Скидывай тряпки и…

Я в шоке, моргаю.

В надежде на то, что Леднев исчезнет. Но этого не происходит.

Он здесь — дьявол во плоти.

Заматерел, возмужал и стал еще больше брутальным, резким.

Если раньше он обжигал холодом, то сейчас буквально разрубает, кромсает на куски своей близостью.

Запах…

У него до ужаса резкий парфюм, но ему идет.

Он надвигается на меня словно ледяной шторм и резко притягивает к себе.

Длинные, сильные пальцы ложатся на шею, сжав ее сзади.

Рывок…

Он наклоняется, обжигая губы дыханием.

Между нами дрожит воздух. Я судорожно вдыхаю и чувствую, как он прижимается своими губами, ведет ими из стороны в сторону.

На фоне грубого приказа и действий касание его губ размазывает меня, до состояния киселя.

Из шока — в горячий шоколад.

Перепад температур и настроений — слишком резкий.

Хватаюсь за его пиджак пальцами, чтобы совсем не задрожать и не упасть.

О поцелуях с этим чудовищем я не мечтала, не думала даже, но… кажется, мое тело придерживается другого мнения.

Коснуться к нему, ощутить его губы и язык — сродни пытке лаской.

Он распахивает рот, всасывая мои губы.

Шумно, со звуком.

Лижет и отпускает, тихо посмеивается, запустив мурашки по коже.

Пальцы поглаживают шею, распространяя предательское тепло ниже и ниже…

В груди закручивается спираль, тепло превращается в ноющий жар, которому слишком тесно за прутьями ребер.

Через миг вторая рука Леднева ложится на грудь, сжав ее.

Пальцы тискают сосок, вставший торчком.

— Отзывчивая… Годится… — отзывается хрипло и запускает руку под мой халат. — Аааааа… Голая. Ждала?

Чччерт…

Он действует резче, дергая меня на себя.

Мои зубы постукивают об его зубы, дышать совсем нечем.

Отпихнуть его невозможно, он прет тараном и толкает меня к комоду, жадно шарит по телу рукой, задирает халат.

— Ммм…. Да… Точно… Голая… Трахаться хочешь… — толкает пальцы между ног.

Я успеваю сжать бедра, но он все равно успел потеребить меня за кончик клитора, пустив острую искру.

— Иди сюда! — приказывает он, переместив и вторую руку на мою задницу под халат.

Теперь он мнет мой зад, жадно сжимает до боли, заставляя покрикивать и шипеть. Он словно месит тесто.

— Шикарная у тебя задница стала… Просто… Блядски роскошная! — отвешивает шлепок.

Обе ладони смыкаются на половинках, Леднев подхватывает меня под задницей и приподнимает, шмякнув на комод голой попой.

— Ты…

— Молчи, Алина. Что бы ты ни хотела сейчас сказать… Просто молчи. Можешь постонать, принимается!

Он ныряет в карман за презервативом и быстро его вскрывает, расстегивает ремень на брюках.

Мой взгляд, словно по приказу, опускается на его трусы, не скрывающие мощную эрекцию.

— Так! Хватит! Что за обращение?! — словно очнулась я. — Ты… Не можешь! Заявился как ни в чем не бывало, и…

Шарю пальцами по комоду, нащупав только связку ключей.

— Брось! — говорит он, приспустив трусы. — Иначе накажу.

— Десять лет прошло! И ты вот так просто заявился, чтобы…

— У тебя проблемы. У меня — возможности их решить. У меня — потребность, у тебя…

Взгляд Кирилла льнет к моей коже так тесно и требовательно, словно он собирается распахнуть мои ножки немым приказом.

— У тебя есть то, что мне… нравится.

— Нет! Ни за что.

— Или со мной, или… — произносит с угрозой. — Сама знаешь. Сысоев церемониться не станет. Я наслышан кое о чем!

— Наслышан? — переспрашиваю я.

Леднев раскатал презерватив по члену, который угрожающе торчит в моем направлении.

— Или подстроил все?!

* * *

Леднев

Обвинение Алины бьет по моей самооценке так, словно она мокрой тряпкой мне по лицу съездила.

Несмотря на острое желание потрахаться, я застываю, уронив ладони на комод по обе стороны от ее коленей, крепко-накрепко прижатых друг к другу.

Глупая.

Будто может меня удержать… этим.

— Повтори-ка. В чем ты меня обвиняешь?

— В том, что ты… это… подстроил.

— Зачем?

— Чтобы