Измена. Я (не) верю тебе - Джулия Голд

Уверена, если бы не серьёзный перелом и не постоянная боль, разговор с мужем вышел бы коротким, он про развод и слова слушать не стал. А тут выслушал, подумал, вот только ответ его мне не понравился.

Его слова набатом звучали в голове, а я изо всех сил сопротивлялась, боясь завязнуть в этом ужасе:

— Мы — семья, Алиса. — Муж был белый как мел, морщился от боли, хотя я знала, что он на обезболивающих. Но голос его звучал так уверенно, проникая в сознание. Я даже начала кивать, когда он продолжил: — Я люблю тебя, пусть мы и отдалились в последний год друг от друга. А Жанна… Она увлечение, слабость. Временная. Такое бывает, да и ты в последнее время стала как неродная. И я всё зависал на работе. Но мы вместе можем это изменить. Не дури, милая, подумай и реши правильно. Развода я тебе не дам.

Глава 5

Эти слова, его напор, привычная интонация, я почти повелась. Почти согласилась. Даже кивать начала, дурёха. А потом вспомнила, что эта слабость мужа с его Жанночкой продолжалась уже почти полгода.

Пусть даже с ней он расстанется, пройдёт пару-тройку месяцев, я расслаблюсь, перестану держать руку на пульсе, опять превращусь, как сказал муж, в скучную домохозяйку. А муж встанет на ноги, вернётся в бизнес, в дела, в этот сумасшедший ритм, и быстро найдёт очередную бойкую девицу, да хотя бы и в своей же компании.

Тем более я не просто так хотела развестись. У меня была причина, которой я делиться с Кириллом не собиралась. Потому что я ему не верила. Больше я ему не верила.

Даже сейчас, когда я смотрела, как Варя разговаривал с отцом, а он терпел боль, стараясь ей не показывать, как внимательно слушал дочь, а та желала ему выздоравливать.

Я просто не верила больше своему мужу.

Всё это время я стояла и смотрела на мужа, оценивая его как мужчину.

В памяти встала картина из той, прошлой, прекрасной жизни, полной доверия и искренности между нами.

Мой Кирилл — крепкий, высокий, спортивный.

Сильные руки мужа могли с лёгкостью поднять меня и кружить, кружить. Как было там, в отпуске, когда мы танцевали с мужем на фоне огромного окна, ночи и медленно шедшего снега.

Внутри, в гостиной, на первом этаже двухэтажного коттеджа, который мы сняли, звучала тихая медленная музыка, а мы отдавались нашим чувствам. Варюша уже спала наверху, а это время было только для нас двоих.

Муж шептал мне на ухо низким, проникновенным голосом, порождая мурашки и потаённые желания:

— Какая ты... Алиска, давно такой не была. Когда я тебя такой видел? Забыл уже. А в отпуске ты стала той, прежней. И наряжаешься для меня. Ты самая красивая, люблю.

Я не удержалась, а кто бы смог? Слова любви, искреннее горячее желание любимого человека. Я взвизгнула, когда он поднял меня на руки как пушинку, и, покружив меня пару кругов, слушая музыку, он понёс меня в спальню.

Поцелуи, прикосновения, касания наших тел, медленные движения, превратившиеся в беспорядочные, полные страсти и желания её разделить с любимым.

Всё это было, я верила и любила.

Но не теперь.

Думала ли я простить мужа? Верила ли я ему теперь? Нет.

Усмехнулась, слушая шёпот дочери, когда она делилась секретами с отцом. Я понимала, что Кирилл так и не понял меня, когда мы разговаривали с ним всего лишь пятнадцать минут назад.

Не понял и не поверил, что я хочу всё закончить. Закрыть эту дверь, пока он опять кого-то не впустит в нашу жизнь. А это случится. Не Жанна, так другая.

Как ему верить после всего?

Кирилл изменит. Стоит только ему выкарабкаться, и он захочет доказать, что жив, здоров и много ещё может. Я видела это в его взгляде, я слишком хорошо его знала.

Бросать его в таком состоянии я была не намерена. А вот разводиться собиралась. Хотя…

Хотя всё ещё любила. А ночью…

Ночами, когда вспоминала всё, особенно вечера в отпуске, я выла в подушку от боли. Но уже реже. Наверное, свыкалась с тем, что узнала.

Развести нас не смогли, даже адвокат не помог. У мужа была серьёзная травма, это и была основная причина отказа. А ещё отличный адвокат мужа.

Была ли я зла? Да. Потому что обиделась, не верила и хотела развода. Но к мужу я продолжала приезжать. Как он и потребовал, Варю я привозила два раза в неделю. Они были так похожи, и дочь всегда поднимала ему настроение. Это и врач заметил, настояв, чтобы дочь обязательно приезжала.

А я прекрасно понимала, что дочери и Кириллу нужно это общение, им обоим.

И всё равно мужу я высказала, что жить он будет отдельно от нас, с Жанной, с другой девицей, это уже было дело десятое для меня.

Во всяком случае, я себя в этом смогла убедить.

Один раз мы столкнулась в палате с Жанной. Та кивнула на меня злой взгляд, а Варя растерянно спросила меня:

— Мама, а кто это?

Девушка хотела уже сказать что-то, но Кирилл её жёстко отрезал:

— Жанна! Молча выйди и погуляй пока, я хочу с семьёй пообщаться.

Пока Кирилл с трудом говорил, сказывались обезболивающие, которые ему давали, но характер у него явно не изменился. Я редко видела и слышала от него подобное. Но это с нами Кирилл был другим: тёплым, внимательным, ласковым и терпеливым. Хотя иногда бывал и таким, каким я увидела его сейчас. Но очень-очень редко. А вот на работе он был другой: требовательный, немногословный и жёсткий.

Да уж, Жанночке явно не понравился ни тон, ни слова. Теперь, когда Кирилла выпишут, он поедет с ней, а там девица ещё натерпится. Потому что я прекрасно знала, каким был муж, когда болел, особенно если долго.

Лечащий врач уже «обрадовал», предположив год реабилитации. Я знала, что и зама к нему уже пускают, и главбух был, а потом они мне звонили, жаловались.

Я раньше за бухгалтерию отвечала в фирме, тогда муж хотел, чтобы в такой сфере у него работал свой человек. Да, со временем появились вполне надёжные люди и зарекомендовали себя. Но всё равно два раза в год я проверяла кое-что по документам, и раз в год муж проводил полный аудит.

Кирилл никогда