Замужество за мужество - Александра Гусарова

– И за какие такие заслуги мы должны тебя любить? – тут же задала вопрос толстая, конопатая девочка в простеньком платьице. На дочь титулованных родителей она не походила, зато явный перевес в физической силе был виден всем.

Марьяна внимательно посмотрела на ту, кто посмел усомниться в ее заслугах, и благоразумно решила, что связываться с ней выйдет себе дороже. Поэтому решила быстро прибрать ее к рукам со словами:

– Для тех, кто опоздал, повторяю еще раз: я дочь графа Белинского. Думаю, что добавлять к этому факту больше ничего не стоит. А как зовут тебя?

Спустя столько лет я понимаю, что Марька (все-таки ее имя мы потом переделали) говорила не своими словами, а повторяла то, что слышала от взрослых.

– Я Ара, дочь главы вижетской купеческой гильдии, – объяснила толстушка. Она хотела еще что-то добавить, но Марьяна опередила ее, чтобы не растерять то преимущество, которая успела создать:

– Отлично! Тогда ты будешь моей помощницей! – и с видом победителя оглядела всех девочек, которые притихшие смотрели на нее во все глаза. А у меня даже не возникло мысли, что если исходить из титулов, то главной должна быть я, как наследница престола. Видимо, польза той школы была в том, что власть захватывал не по чинам и титулам, а по действительно лидерским чертам. И это закаляло характер, хотя, безусловно, могло и сломать.

Все девочки потихоньку разбрелись по своим кроватям и начали заниматься тем минимальным благоустройством мест, на которое можно только было рассчитывать в силу возраста и скудного пространства.

Домашние платья у всех забрали, оставив лишь форму и утренние халатики. С одной стороны, превратили всех в безликую массу, а с другой выровняли, убрав различия и сословия. Только Марьяна, захватив пост начальницы нашей комнаты, долго не хотела быть с него смещенной, во всю пользуясь благами, которые вынуждены были предоставлять ей более тихие и забитые воспитанницы. Ара же стала чем-то вроде телохранителя и отличной подпевалы.

Мое воспитание не дало скатиться до уровня прислуги. Только личных качеств в то время, видимо, не хватило для того, чтобы стать предводителем. Да я особо и не хотела, и не стремилась. Поэтому осталась независимой, но одинокой. Это сейчас я так вымахала, что стала ростом со многих мужчин. А тогда была самой маленькой и щупленькой. Но в обиду себя не давала. Постепенно от меня все отставали, позволяя жить так, как хотелось при условии, что остальных просто не трогаю.

И если с иерархией в спальне разобрались быстро, то в учебном классе вышло гораздо хуже. За парты нас рассаживал воспитатель, суровый мужчина в военной форме без знаков различия. В такой обычно ходят отставные военные. Он глядел на притихших малышей из-под насупленных бровей. Рот его все время складывался в тонкую линю с опущенными вниз уголками. Левую щеку пересекал безобразный шрам. Не знаю, как остальные, но я его очень сильно боялась, вздрагивая каждый раз, когда его бесцветные водянистые глаза останавливались на мне. Лорд Виктус, так звали воспитателя, внимательно просмотрел списки детей, которые должны были учиться в этом классе и коротко скомандовал:

– Амирана, прошу за первую парту у окна.

Я сделал легкий книксен, как и положено благовоспитанным девочкам из хороших семейств, и прошла на свое место. Правда в след получила злой шепот Марьяны:

– А по какому праву ее первой посадили?

Но господин воспитатель не счел нужным ей что-то объяснять. Постепенно все парты заполнялись детьми, и лишь я продолжала сидеть в гордом одиночестве. И уже начала расстраиваться, так как хотела заиметь подружку, с которой будет можно поболтать, поделиться секретами и вообще, мало ли чем можно заняться во время занятий, как входная дверь отворилась, и другой воспитатель втолкнул в класс парнишку, который был выше всех одноклассников на голову, если не больше.

Лорд Виктус поднял глаза на опоздавшего. Тот стоял, нахохлившись, словно воробей в мороз. Темные волосы, выгоревшие на концах от длительного пребывания на солнце, торчали в разные стороны. А глаза необычного желтого цвета смотрели колюче и оценивающе на каждого из нас. Одет он был в длинную белую рубаху навыпуск и драны серые штаны Ноги были босыми.

– Почему без формы? – уточнил воспитатель.

– Опоздал. Не успели переодеть, – четко отчитался взрослый, который его привел, вытянувшись по струнке.

-Понятно ,– кивнул старший.– Имя?

Вопрос уже был адресован мальчугану. Тот зло зыркнул на мужчину, но, видимо поняв, что силы не на его стороне, хриплым простуженным голосом представился:

-Меня зовут Гера.

Брови лорда удивленно взлетели вверх, и он еще раз уточнил:

– Гера?

– А что тут непонятного! – фыркнул мальчуган, сложив вызывающе руки на груди и широко расставив босые ноги. – Простое имя.

– Да, имя простое, – согласился мужчина. – Ты сидишь за первой партой с Амираной.

Я застыла в ужасе. Он же самый настоящий бандит! Именно такими рисовало их мое детское воображение. Воспитатель продолжил, уже обращаясь ко мне:

– Амира, подвинься ближе к центру. Пусть Гера сядет у окна, иначе остальным из-за него доску видно не будет.

Я, естественно, подчинилась. Но вся сжалась в предвкушении беды.

***

Наш замок стоял на горе. Все, что было вокруг, располагалось значительно ниже. От ворот дорога резко спускалась, а затем начинала бежать полого, когда достигала равнины. По этой дороге шли толпы людей. День был базарным, и вокруг стены замка бойко шла торговля. Крестьяне везли мясо, рыбу и другую разнообразную снедь. Ремесленники же спешили обменять свои творения на деньги и еду. Всем не было ни малейшего дела до правителя, его дочери и стражников, которые шли к выходу. Только те, кто стояли рядом, склонились в почтительном поклоне, но и они потом заспешили по своим делам. Мы же остановились на пригорке и стали ждать.

Так как время было уже послеобеденное, большинство народа спешило обратно. И лишь редкие прохожие, которые задержались с утра, торопились успеть в торговые ряды. Рядом не было никого, лишь вдали маячило три фигуры. И в этот миг я отчетливо поняла, что один из приближавшихся мужчин станет реально моим суженым. Если мирозданью не будет угодно что-то поменять в последний миг.

Шедший первым прибавил шаг, приближаясь к нам. И я чуть не заорала от ужаса. Мужчина был горбат, с черной полоской ткани, повязанной наискосок на лице и прикрывающей, по-видимому, пустую глазницу. Длинные седые волосы мужчины падали ему на плечи.

– А вот и наш женишок пожаловал! –