Его сладкая (по)беда - Саша Кей

В этом месте её снова начинает пробивать на смех.

— Моя задница говорит, что… — принимает огонь на себя Медведева.

— А ну, цыц! — прерываю я эту Вангу. — Твоя задница имеет не те ориентиры. И я ей не доверяю.

— Очень зря, — ика́ет Янка, держась за живот. — Бинокль я всё-таки добуду… В конце концов, надо же вливаться в семью, раз у нас такое хобби…

— Нет, ну хорошо, — складывает руки на груди Алка. — Ты приедешь и что делать будешь? Пострижёшь псину и плюнешь ему на порог? Не морду же ему бить будешь?

— Я не знаю, но, во-первых, я хочу узнать, что он сделал с участком, а во-вторых… — тут я задумываюсь, потому что не могу внятно объяснить, чего ещё я хочу от Генералова.

— И что? Ты мстю ему приготовила? — поднимает бровь Левина. — Помнится, в школе у тебя с этим проблем не было.

— Ну а чего он? — мощнейший женский аргумент выскакивает из меня сразу.

— Ну так-то да. Причина, — хмыкает Яна. — Только он в тебя шариками для пинг-понга кидался, а ты в него баскетбольным мячом.

— Ты на чьей стороне? — напрягаюсь я, заподозрив Левину в ренегатстве.

— На твоей, конечно, — поднимает она руки в жесте побеждённого. — Но кино, походу, будет интересное…

И пока мы выясняем, кто здесь главная редиска, Медведева схомякивает все вяленые помидоры.

И по смутным воспоминаниям мы даже с девками родили какой-то план.

Мстя не мстя, но в итоге Генералову должно́ было сразу стать ясно, кто тут королева.

А сейчас вот ни фига не помню, что мы такого гениального придумали.

Плюхаюсь на водительское место и шиплю потревоженной змеёй.

Кожа молодого дерматина нагрелась на солнце и жжёт попец. Кондиционер, ясен пень, кажет козью морду и не пашет. Вода, бутылку с которой я столь непредусмотрительно оставила в машине, просто вскипела.

Ну, что ещё мне подкинет сегодняшний день?

Полная похмельного пессимизма, я завожу своего Боливара и направляю колёса в сторону Дубового умёта. Из открытого окна ветер на трассе бодро шпарит в ухо, как из фена, портя и без того неидеальную причёску. Хочется грязно ругаться матом.

Всё, на что меня сегодня хватило с утра, это накрасить губы и побрызгаться духами.

Но платье я надела красивое. В нём очень эффектно смотрятся мои достоинства.

Какого хрена я вырядилась, даже задумываться не хочу.

Так и тянет в открытое декольте между грудей засунуть салфетку.

А ещё на въезде в Дубовый умёт у меня возникает подозрение, что колесо спускает. Я было радуюсь, что в элитном посёлке есть шиномонтажка, но, к моему прискорбию, на её двери весит листок с вызывающей зубную боль надписью: «Обед».

Пятый час, сколько можно обедать?

В общем, к знакомым и, увы, не моим воротам я подъезжаю, мягко говоря, не в духе.

Посигналив, дожидаюсь, пока они распахнутся, и въезжаю внутрь.

Хозяйского «Майбаха» не видно, что тоже злит. Кто-то может держать машину в гараже. У него, небось, сидение не как раскалённая сковородка в аду.

Под звук закрывающихся автоматических ворот я выношу своё царское тело из тесного плена пенсионера отечественного автопрома и слышу оглушительный ор:

— Бетти!

Из-за дома на полной скорости, как коняга в галопе, вылетает собаченция и несётся к воротам, надеясь вырваться на свободу.

На инстинктах я щемлюсь, чтобы перекрыть доступ псине, и чудом успеваю заставить её чуть-чуть поменять траекторию и выиграть время.

Мы как на скачках, где роль играют доли секунд, и я победила!

Ну хоть где-то, блин.

Ворота закрываются, а собака остаётся во дворе.

Только вот я вместо приза огребаю нечто более весомое, и на приятный подарок никак не тянущее.

В меня врезается и впечатывает в раскалённые створки мощное тело.

Бежавший, видимо, за Бетти Артём не успевает затормозить, и я оказываюсь зажата между твёрдыми поверхностями.

Хорошо, хоть руки успел выставить и не раздавил меня.

Я девушка с внушительными достоинствами, но Генералов крупнее меня намного. Высоким он был всегда, а теперь ещё и раскачался. На вид почти сто килограмм стальных мускулов. Рухни он на меня, я бы превратилась в сплошной синяк.

Все эти мысли проносятся в голове в одну секунду, сердце колотится от испуга, а во рту и так сушняк. Эти факторы вкупе мешают мне сразу же высказать Артёму всё, что я о нём думаю.

Зато у кого-то дар речи не пропал.

Впрочем, Генералов всегда был гадом, и зря я жду от него извинений.

Вместо того чтобы отвалить и дать мне воздуха, он ещё плотнее притискивает меня к воротам бёдрами и, наклонившись, жарко шепчет на ухо, почти касаясь мочки сухими губами:

— Ну что, Бедуля? Вот ты и попалась. Встречу одноклассников объявляю открытой.

Глава шестая. Повадки особей в брачный период

Гневно сощуриваюсь.

Вот, значит, как.

Выходит, он меня тоже узнал.

Что ж.

Я кладу руки на его плечи и, резко развернувшись, меняюсь с Генераловым местами. Теперь он пусть поджаривается на воротах. Корочка ему пойдёт.

Но и тут свинский Артём не оправдывает моих ожиданий.

Даже не морщится. Видимо, огнеупорный.

Более того, Генерал тоже распускает руки. Только в отличие от меня не кладёт их целомудренно мне на плечи. Его лапищи мгновенно обосновываются у меня на талии. Упираюсь Артёму в грудь, чтобы вырваться из этой хватки, но где там…

Он лишь сильнее прижимает меня к себе.

И морда у него довольная.

Наглая.

Бесит.

— А ты не изменилась, — ухмыляется Генералов, травмируя мою нежную душу.

Что?

Да я похудела, похорошела, расцвела!

Сопротивляясь, я колыхаюсь в его руках, но только трусь бюстом о его грудь.

Левая лапа захватчика оживает и слегка поглаживает мне поясницу.

Это что ещё за вольности?

— А ну, отпусти, — цежу я.

— Чтоб ты мне по морде дала? — приподнимает бровь человек, знающий меня, видимо, очень неплохо. Поди ж ты, пятнадцать лет прошло, а пиетет к себе я ему привила.

— Да я и так справлюсь, — фыркаю я, почувствовав, что ладонь врага миновала безопасную границу и стремится к ошпаренным зонам.

Уверенно замахиваюсь, чтобы влепить пощёчину, но позорно проваливаюсь в своём намерении.

Я выше среднего роста, но некоторые с момента нашей последней встречи вымахали ещё, превратившись в настоящего громилу. И так лихо отвешивать оплеухи, как прежде, у меня не получается.

Генералов просто перехватывает мою руку и, продолжая её удерживать, закидывает себе на шею. Рисковый парень. Я и придушить не против. А наглая пятерня таки добирается до моего филе и