Метаморфоза - Белла Ди Корте

После того, как я повстречала Капо, он подарил мне время. Свободу, чтобы я могла узнать, кто я.

О чем я только думала, когда впервые ступила на итальянскую землю?

Нью-Йорк стал полем боя, в котором я выживала слишком долго. Каждый звук был боевым кличем. Каждый сезон давал повод бежать и прятаться, будто какая-то неизвестная стихия надвигалась на меня. Каждый запах был пропитан кровью. Каждое зрелище было чьей-то борьбой за жизнь.

Италия, Италия стала землей обетованной после долгой и изнурительной борьбы.

Эта тема получила развитие в Греции, и чем дольше я была вдали от всего этого, тем больше я чувствовала, как моя оболочка начинает смягчаться. Начинает меняться.

Жалела ли я, что в двадцать один год понятия не имела, что мне больше нравится - мясо или морепродукты? (Я все еще решала.) Или что мне лучше - остаться на яхте и наблюдать за пейзажами природы или прыгнуть со скалы и скользнуть вниз?

Я старалась не думать слишком много об обстоятельствах своей жизни, потому что было кое-что, чего я раньше не понимала. Легко вспоминать тяжелые времена в хорошие, но так трудно вспомнить хорошие времена в плохие. Может быть, потому что, когда у меня появился шанс отдышаться, я все еще оглядывалась через плечо, ожидая, что мои старые наработки замедлят скорость течения времени, в то время как жизнь раздавит меня как какую-то ничего не значащую букашку.

Это было похоже на то, как если бы у меня на счету был ноль, а потом в одно мгновение появился миллион. У меня не было проблем с деньгами или с тем, что Капо тратил свои на меня, но это была адаптация. Мне постоянно приходилось напоминать себе, что у меня есть все, что мне нужно. Вода. Еда. Кров. Жизнь была в порядке.

Даже в самые трудные времена я никогда не убеждала себя, что мне нужно чувствовать себя лучше. Я просто... делала то, что нужно было делать, и продолжала жить дальше. Откуда мне, черт возьми, было знать, все ли получится? Это была приятная мысль, но посреди поля битвы я могла думать только о стратегии, дальнейших действиях и сохранении в сохранности не только своего тела, но и души.

Глядя на мужчину рядом со мной, сидящего за штурвалом лодки, я удивлялась, как ему удалось выжить. Как он смог выбраться с той стороны, оставшись самим собой. Капо держал себя в руках, хотя я могла видеть мозаичный узор его осколков - то, как его собрали воедино по этим осколкам, будто сцену с церковной фрески. Горизонтальные линии, как серебряные потоки застывшей крови, очерчивали его края.

Что бы Капо сказал мне, если бы я спросила его? Не о том, как исправить его собственную жизнь, а о моей собственной.

Сосредоточься на том, чему научила тебя борьба - кем ты стала благодаря этой борьбе. Держи прошлое близко, как врага, но не позволяй ему управлять тобой. Откройся сегодняшнему дню и тому, что должно произойти сегодня. А будущее - оставьте его на будущее. Никто не может предсказать будущее. Мы можем только жить сегодняшним днем. Каждый день.

Да, я будто слышала, как он это произносит. Может быть, я не знала наверняка, что мне больше нравится - стейк или морепродукты, или насколько у меня авантюрная натура, но что я точно знала, так это то, что я была чертовски живучей. Я могла позаботиться о себе, и заботилась раньше, даже если я вышла из войны всей своей жизни со шрамами.

Лодка, казалось, накренилась, и я покачнулась, инстинктивно ухватившись за плечо Капо, чтобы не упасть. Он посмотрел на меня краем глаза, и я подумала о том, чтобы убрать руку после того, как катер выровнялся, но решила этого не делать. Его кожа была горячей от воздействия неумолимого солнца, и даже несмотря на ветер, бьющий по нам, я ощущала его запах, витавший в воздухе. Он был пьянящим.

Капо наклонился и поцеловал мои пальцы. Я слегка усмехнулась, отстранившись, но не только потому, что его губы были теплыми на моей коже.

Перед нашим отъездом на Сицилию я купила ему бейсболку с изображением итальянского жеста непонимания1 с цветами итальянского флага внутри. Пальцы одной руки сжаты вместе, и направлены вверх, что делает руку похожей на мешочек с монетами, завязанный сверху. Капо повернул ее козырьком назад и стоял без рубашки у штурвала быстроходного катера, который он, должно быть, арендовал или организовал для нас. Редко когда мой муж выглядел так непринужденно, так расслабленно, и это заставило меня ухмыльнуться.

Как он мне напомнил, день назад выбор делала я, и я понятия не имела, куда мы отправимся. Капо разбудил меня до рассвета, и после завтрака мы отправились в Палеокастрицу на мотоцикле. После того как я сделала около сотни снимков - понятно, почему это одно из самых фотографируемых мест на острове, - Капо помог мне сесть в лодку. Казалось, он знал, куда мы направляемся, и я настроилась на поездку.

Куда бы мы ни направлялись, казалось, что это частное место, возможно, даже уединенное. Через несколько минут я уже не видела ни других лодок, ни даже земли. Нас окружали только горы и море.

Я подумывала о том, чтобы спросить его, куда мы направляемся, но ветер был таким шумным и свирепым, что я решила этого не делать. Я не хотела перекрикивать ветер или кричать ему в ухо. Кроме того, сама поездка была веселой и захватывающей. Особенно же приятно было видеть Капо таким расслабленным. В Нью-Йорке я видела его без костюма только один раз. Он был весь в делах. У него не было времени развлекаться.

Хотя я не могла назвать Капо балагуром, я могла точно сказать, что здесь он был еще более расслаблен, чем на Сицилии.

Мы менялись оба.

Я не была уверена, было ли это связано с тем, что произошло перед нашим отъездом - с Нонно или с чем-то еще, но наши отношения получили развитие. У нас был брак по расчету, созданный по его собственным правилам, но все же... Мы были, по сути, чужими друг другу, но в то же время мне казалось, что я знаю его всю жизнь. Я не могу сказать, что Капо не давал мне повода для беспокойства, но это было не потому, что он