Трудный возраст 2 - Яна Лари

– Не преувеличивай. – Встряхиваю над головой пистолет с большой прозрачной обоймой. – Внутри муляж, а не пули.

И где-то в глубине души мне даже жаль. Я б пострелял.

– Нет, это просто невыносимо… Ты добьёшься, что я запрещу тебе приходить!

– Попробуй! – ухмыляюсь зло. И ведь хочу, чтоб она запретила. Чтоб дала основание к ней прикоснуться.

Но Марина лишь рассерженно сопит мне в спину, следуя за мной.

Меня бомбит. Пытаюсь совладать с собой, но ни черта не получается.

Что-то совсем не с того мы начали.

Я разворачиваюсь, стараясь сосредоточиться на чём-то помимо присутствия где-то здесь мужика в такое позднее время.

– Это тебе. – Протягиваю букет.

Марина скептично вскидывает бровь.

– Спасибо. Иван непременно оценит, – намекает, что я ради него расстарался.

И мне бы возразить, но… определённый резон в её словах есть.

У меня срабатывает триггер на чужие букеты. Те васильки от Гарика до сих пор горят перед глазами! Цветы в руках женщины как тревожная кнопка – если приняла их, значит, приняла и подкат дарителя. Как минимум поощряет его знаки внимания. И Верблюдов со своим веником сегодня засадил по больному.

Как тварь крайне взаимная я просто не мог оставить это без внимания.

Пока она наполняет вазу водой, осматриваюсь.

– Твой прошлый дом был побольше. Почему переехала?

– Мать вбила себе в голову, что мешает моему личному счастью. Теперь живёт отдельно, а на свою половину с продажи я сделала первоначальный взнос по ипотеке.

– Вряд ли под личным счастьем она подразумевала это травоядное. У ебужонка что, своего вольера нет? – рвётся из меня ревниво. – Что он здесь делает в такое время?!

– Хотел бы сказать – живу, но не люблю торопить события.

Разворачиваюсь к дверному проёму, в котором невозмутимой статуей застыл Иван.

Охренеть заявочка…

Меня от неё скручивает.

– Это ты правильно, Ваня. Не надо торопиться… Как бы ноги в спешке не переломать. Это больно и глупо.

Марина с громким стуком опускает вазу на стол.

– Пока что глупо ведёшь себя только ты! Напомни, ты зачем пришёл – по делу или угрожать? – Со злостью смотрит на меня.

– Сложно быть адекватным с человеком, который… – окатываю Ивана выразительным взглядом. – Лезет, куда ему не следует. Ты уж извини, Ваня, но то, как и с кем живёт мой сын, я буду решать без суфлёров. Свободен.

– Ты не много на себя берёшь? – задыхается возмущением Марина.

– Ты мне сильно задолжала…

– Это мой ребёнок!

Заправляю ей за ухо волосы, жадно проскальзывая пальцами по коже.

– Наш.

В груди щемит от тоски и чувства потерянного времени.

Она вспыхивает. Отшатывается…

– Лиам, я уже говорила – твоя заслуга преувеличена. Закроем тему.

– А я говорю, что от участия в жизни Лёшки не отказывался. Просто тебе удобно делать из меня крайнего, правда?

– Сбавь тон, парень, – встревает Иван.

Игнорирую. Иначе прибью.

– Всё просто, Марина. Не хочешь терпеть меня рядом, значит, к сыну будешь ходить в гости.

Беспредел, знаю. Но выдаю в ответ жесть, потому что внутри клокочет. Я не понимаю, чем заслужил эту её враждебность и почему меня с детства все постоянно футболят?!

– Только попробуй!

Марина сжимает букет до побеления пальцев. И кажется, что вот-вот хлестанёт меня им по лицу! Но отвлекается на приближающийся топот детских ног…

Алёша застывает в дверях, восторженно смотрит на пистолет.

– Нравится? – произношу коротко, будто этот выдох из меня ударом выбило.

Растопырив пальцы, Лёшка тянет ко мне руки…

Ладно, не конкретно ко мне. Но выглядит и воспринимается это именно так.

До этого момента я остро ощущал себя лишним здесь, а теперь – меня сносит. Я настолько сроднился с чувством собственной ненужности, что сейчас готов вцепиться в эти протянутые руки намертво.

Спиной чувствую осуждение Марины, но сейчас плевать. Внутри меня шумно разгоняется сердце. Опускаюсь на одно колено, чтобы Лёшка мог дотянуться.

– Можно? – С мольбой смотрит на мать. Не на Верблюдова.

– Можно, – помедлив сдаётся Марина.

– Ура! – первым делом бросается в её объятия.

Я не могу удержаться. Пользуясь моментом, навожу лазерный прицел на Ивана. С кровожадной ухмылкой торможу ярко-красную точку в районе паха…

– Ты труп, – вывожу одними губами. И целясь ему в лоб, имитирую выстрел.

Он закатывает глаза. А зря. Я обозначил границы, покушение на пределы которых невыносимо и невозможно!

– Алёша, ты же помнишь, что активные игры перед сном – нельзя?

– Очу сичас… – хмурится Лёша.

Ох, зря ты влез, Ваня…

Я же предупреждал.

– Давай, ты пока просто немного посмотришь, а постреляем завтра, хорошо? – дипломатично включается Марина, стреляя по Ивану убийственным взглядом: «ну вот зачем надо было заострять?!»

– Сичас… – тихо и твёрдо повторяет Лёшка.

– Мне нужно забрать пистолет с собой, – тоном ставлю точку, потому что наш параллельный взрослый конфликт только добавит истерики. Я тоже хорош… многое не учёл и уж точно не хочу негатива. – Посмотри на него внимательно и быстро засыпай. А когда откроешь глаза, будет утро. Хочешь завтра играть со мной в ковбоев?

– Да! – загорается Лёша.

– Завтра Алёша идёт в садик, – звенит шёпотом голос Марины. Впивается в меня, как дротик с ядом.

В ушах шумит. Ярость глушит…

– Устроим ребёнку выходной, – цежу негромко.

– Я работаю!

– Я свободен… – Оборачиваюсь и прожигаю её жёстким взглядом, давая понять, что не отступлюсь.

– Мама, пизаму мне! – хлопает в ладошки Лёшка, разряжая обстановку и увлекая Марину за собой.

– Значит, договорились? – Придерживаю её за пояс платья.

Она на секунду прикрывает глаза, поравнявшись со мной.

– Какой же ты… – практически задыхается. – Вылитый отец!

И это ещё один повод не откладывать визит к нему на позже.

Всё-таки съезжу пожелать старику спокойной ночи…