Надменный любовник - Энн Стюарт

Ей было трудно сосредоточиться на картах, лежащих перед ней. Обычно она старалась разумно использовать свою энергию — большинство из этих глупых людей интересовали три вещи: богатство, власть и любовь. Молодые женщины хотели знать, удачное ли у них будет замужество, молодые мужчины желали создать семью, старшие — сохранить ее. Было очень легко сказать им то, что они хотели услышать.

Но этот человек вывел ее из равновесия. Сейчас она слишком хорошо видела карты: она видела, что одна женщина умрет от родов, другая — на руках у сумасшедшего мужа. Она могла увидеть зловещую тень страшной болезни, нависшую над будущим одного юноши, и наконец, не выдержав и отодвинув от себя карты, она закрыла глаза.

— Извините, — сказала она. — Я больше не могу.

Ее руки слегка дрожали, когда она перетасовывала картонные картинки. До нее донеслось недовольное ворчание. Было уже почти два часа ночи, когда она обессилела. А эти обладатели тугих кошельков, казалось, хотели общаться всю ночь. Но Джессамин уже не могла позволить себе быть бездумной и легкомысленной. Ей надо было успокоить боль в голове и прилечь хотя бы ненадолго.

Гости леди Пламворфи уже забыли про нее, вернувшись к другим развлечениям, когда, держась за перила, Джессамин спустилась вниз по мраморной лестнице. Драгоценные карты, завернутые в бархат, были упрятаны в сумочку. Внизу ее ждал дворецкий в обществе двух высоких лакеев. Наверное, леди Пламворфи распорядилась, чтобы ее проводили домой.

Джессамин была немного близорука, и, только спустившись вниз, она заметила в выражении лица слуги нечто холодное и враждебное.

— У госпожи пропали драгоценности, — объявил он. В его тоне звучали обвинительные нотки.

— Это неудивительно, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

— Я не сказал, что это удивительно. И вы, конечно же, не удивитесь, узнав, что леди Пламворфи настояла, чтобы мы обыскали вас прежде, чем вы уйдете с драгоценностями.

У него было суровое худое лицо с полными губами. Джессамин не пошевелилась.

— Меня это не удивит, — сказала она. — Но вы не дотронетесь до меня.

Она уже раньше заметила, что все слуги леди Пламворфи были рослые, крепкие люди — это поселило в ней нехорошее предчувствие. Дворецкий был ростом не выше обычного, но у него были широкие плечи и огромные руки.

— И кто же помешает мне выполнить мою обязанность, мисс? — спросил он с усмешкой.

— Я.

Должно быть, она испугалась гораздо больше, чем ей казалось. Она даже не заметила, как он подошел. Из комнаты, где играли в карты, вышел человек. Именно Глэншил, элегантный и надменный, пришел ей на помощь.

— Ваша светлость, это создание… — захныкал дворецкий.

— …не покидало игральную комнату весь вечер, Хаукинс. Она никак не могла украсть драгоценности ее светлости, И где же, на твой взгляд, она их прячет?

— Много куда можно спрятать, — пробормотал Хаукинс, бросив на нее свирепый взгляд. Оба лакея к тому времени уже убрались.

— Хаукинс, ты меня удивляешь, — сказал Глэншил с усмешкой. — Я не подозревал, что можно быть таким пошляком.

Джессамин позволила себе взглянуть на него. Очень близко она увидела его глаза, ясные, светло-карие, почти янтарные. У него был узкий, немного кривоватый нос, высокие виски. Его крупные губы изогнулись в насмешливой улыбке, как будто мир был для него одновременно и утомительным, и забавным. Он походил на человека, много знающего о пошлости, и Джессамин сказала бы ему это, несмотря на то, что он, непонятно почему, пришел ей на помощь. Однако ей следовало вести себя по крайней мере любезно.

Хаукинс понял, что он проиграл:

— Очень хорошо, ваша светлость. Я передам ее светлости, что вы сочли разумным не докучать девушке.

— Болтун, — сказал мужчина с коротким смешком. — А как насчет денег?

— Каких денег, сэр?

— Мисс Браун пообещали плату за ее труды, не так ли? И я полагаю, раз ты убедился, что она не брала драгоценностей миссис Пламворфи, ты собираешься заплатить ей. Разве нет?

Он знал, что она почувствовала его намек.

— Я вовсе не убедился… — начал было Хаукинс, но, вероятно, что-то в лице мужчины остановило его, поскольку он повернулся, выгреб из кармана небольшой кошелек и швырнул его к ногам Джессамин.

Она почти уже наклонилась, чтобы подобрать деньги, но тот, кто пришел ей на помощь, двигался быстрее. Он положил бледные, изящные, но сильные руки ей на плечи, заставляя выпрямиться.

— Мистер Хаукинс случайно уронил кошелек, — спокойно произнес Глэншил. — Будь так добр, Хаукинс, подними его и подай леди.

Джессамин знала, что дворецкий не осмелится ослушаться. Она безумно хотела скорее взять эти деньги в руки, но ее плечи находились в плену и она не могла двинуться.

Теперь, когда он был совсем близко, она разглядела, что он не так молод, как сначала ей показалось. В его янтарных глазах, в его полных губах была какая-то жесткость, которая наводила на мысль о том, что этот человек многое испытал.

Хаукинс пересек комнату, нагнулся перед ней и поднял кошелек. Она устояла против соблазна пнуть его ногой, пока он поднимал деньги, и приняла приятно оттягивавший руку кошелек, промурлыкав какие-то слова благодарности.

— Хорошо, Хаукинс, — сказал мужчина. — Теперь ты можешь попросить одного из лакеев заказать для дамы экипаж, пока мы поговорим с твоей госпожой.

Он отпустил ее. Джессамин не сразу поняла, что она осталась совершенно одна. Ей не терпелось скорее заглянуть в кошелек, но она не позволила себе задержаться даже на минуту. Она не собиралась ехать домой в уютном портшезе: с одной стороны, ей не хотелось выбрасывать половину заработанных денег на эту ненужную прихоть, с другой стороны, в окрестностях Спиталфилдз не было портшезов, а она вовсе не хотела привлечь к себе внимание жителей этого района Лондона.

На улице было холодно, но она вышла так быстро, что не успела накинуть шаль. Ей хотелось избавиться от навязчивого Хаукинса и загадочно ухмыляющегося Глэншила.

Джесс знала, как не дать себя в обиду на ночных улицах Лондона, кроме того, большинство ночных обитателей города слишком хорошо знали о ее отношениях с Джоссайей Клэггом.

Словно тень, она скользнула в ночь, радуясь, что никто не заметил ее исчезновения.

— Дерзкий мальчишка! — Леди Пламворфи ударила его веером из слоновой кости, почти сломав хрупкие планки. — Препираться с моими слугами! Да я уже начинаю думать, что вы были в сговоре с этой девчонкой.

Алистэйр выдавнл легкую улыбку:

— Я никогда не видел девушку до этого, Изольда. Но у меня слабость к беспомощным детям, и мне не понравилось, что Хаукинс начал распускать свои жирные руки.

— И в итоге она убежала с моими драгоценностями. Нехорошо, Алистэйр!

— Вы прекрасно знаете, что это не она стянула ваши драгоценности. Это Кот.