Дэниел и ангел - Джилл Барнет

— Разумеется.

— Это шелк?

— Да.

Лилиан откинула одеяло, закатала слишком длинные рукава и наградила Стюарта улыбкой:

— Она превосходна.

— Вот что: мне необходимо связаться с вашей семьей.

— Боюсь, это невозможно.

— На свете нет ничего невозможного.

— Чтобы связаться с моей семьей, придется совершить чудо.

— Я готов.

— Кажется, вы уверены, что вам все по плечу?

— Несомненно.

Руки Лилиан немного дрожали, и она, взглянув на них, грустно вздохнула:

— Боюсь, мой случай вам все же не по зубам.

— Моя уверенность основана на личном опыте и подкреплена большим состоянием. В этом мире доступно все, если можешь заплатить нужную сумму.

— Довольно любопытная философия. Но… Полагаете, богатство делает возможным все?

— Оно помогает. Пока существуют деньги, все продается и покупается.

— Сомневаюсь, — возразила Лили.

— Неужели? Так назовите мне хоть что-то, чего нельзя купить.

— Например, человека.

Стюарт от души рассмеялся ее наивности:

— Я делаю это каждый день по многу раз!

— Серьезно? Хм! — Она нахмурилась и удивленно пробормотала:

— Я считала, что рабство уже отменили.

Дэниел никак не мог взять в толк, разыгрывает ли его эта женщина, или она действительно еще не вполне оправилась от шока после несчастного случая. Поскольку он почел за лучшее воздержаться от комментариев насчет рабства, Лили продолжала:

— Ладно, пусть так. А как же любовь? Ее, по-вашему, тоже можно купить?

— За свою жизнь я встречал десятки, а то и сотни женщин, и все они были готовы любить меня.

Казалось, в глазах Лили что-то погасло. Она задумчиво посмотрела на Дэниела.

— Память, — тихо промолвила она. — Вам не удалось бы купить память. Воспоминания не приобретешь за деньги.

— Однако помнят лишь о чем-то таком, что достается отнюдь не бесплатно.

— А вот и нет! — Убежденность, прозвучавшая в ее восклицании, вызвала у Дэниела смутное раздражение.

— Нет ничего, что дается бесплатно.

— Из этого разговора я поняла одно: больше всего на свете вы цените деньги, они — главное для вас.

— В известном смысле — да. Но что же в этом плохого? — пожал плечами Дэниел. — Я обеспечен до конца дней.

— Вижу. А что вы делаете с такими огромными деньгами? Занимаетесь благотворительностью? Помогаете больным и неимущим?

— Нет.

— Но ведь в могилу вы их не заберете!

— Разумеется.

— Так вот там, откуда я пришла, богатство ни к чему.

— Вероятно, вы пришли из такого места, где я предпочел бы не появляться.

— Боюсь, ваше желание не играет тут никакой роли. Воспользовавшись паузой, Лилиан снова залезла под одеяло.

— Скажите: где мне разыскать вашу семью?

— Не могу, — тихо ответила она. — Даже вам не удастся разыскать то, чего нет.

Он насторожился.

Лилиан вела себя странно и постоянно отводила глаза, и это подсказывало Дэниелу, что она говорит не правду или чего-то стыдится.

Он изменил тактику:

— Где вы живете?

Лилиан довольно долго молчала. Видимо, эта непостижимая женщина снова собиралась солгать, и ее изворотливость злила Дэниела куда больше, чем то, что она так внезапно свалилась ему на голову. Вообще-то Стюарт и не помышлял произвести впечатление на Лилиан, хотя, общаясь с другими женщинами, он стремился к этому. Однако она явно отличалась от них, а поэтому требовала иного подхода.

— Вы не хотите мне ответить? — Дэниел чуть повысил голос.

— Не знаю.

Он склонился над Лилиан и нахмурился:

— Я требую.

— Вы не поняли. — Она посмотрела на него чистым, невинным взглядом. — Я ответила на ваш первый вопрос — я не знаю, где живу.

— Очень мило и как удобно, не правда ли?

Лилиан вздрогнула как от пощечины:

— Вы не верите?

— Не верю.

— Что ж, очень жаль.

— Меня не интересует ваше мнение на этот счет, но я хочу получить ответ.

— Я только сказала, что мне жаль вас.

— Перестаньте! — Дэниел направился к двери и, обернувшись, добавил:

— Запомните — у меня есть все, что мне надо, поэтому я ни в чем и ни в ком не нуждаюсь.

— Разве что только в том, чтобы заработать еще больше денег, — заметила она.

— Завтра вы скажете мне всю правду, — бросил Дэниел, выходя из комнаты. — И выпейте эту чертову микстуру.

Она так и не приняла лекарства. Через некоторое время Лили на цыпочках спустилась по темной лестнице, держа в руке свои кожаные полуботы. Голова у нее до сих пор немного кружилась.

Оказавшись внизу, она медленно, почти на ощупь, побрела по пустому темному холлу, пока не добралась до дверей. Лили осторожно толкнула тяжелую створку и приоткрыла ее, боясь, как бы скрип не разбудил кого-нибудь из обитателей особняка. Холодок страха пробежал у нее по спине, и она, остановившись, прислушалась. Ни один звук не нарушал тишину спящего дома, и Лили вышла наружу.

Здесь было морозно, гораздо холоднее, чем даже на самых высоких облаках в раю. Зубы у Лили застучали, и, взглянув в унылую темноту, она поплотнее закуталась в свою шерстяную жакетку. Вздохнув, она вгляделась в морозную мглу.

Закрыв глаза, Лилиан прошептала короткую молитву и спустилась со ступенек высокой парадной лестницы.

Слеза, скатившаяся по щеке, еще не успела упасть на землю, когда Лили растворилась во мраке зимнего Нью-Йорка.