Отныне моя - Анна Зубавина

У Кати перед глазами поплыли радужные круги. От потрясения горло сдавило спазмами. Ей показалось, что она сейчас задохнется. Катя дотянулась до тумбочки, налила из бутылки минеральной воды в стакан и жадно проглотила. От колючей влаги горло разжалось, воздух свободно потек в легкие.

— Пап, я тебя очень люблю и уважаю! Но нет, я не смогу! И не надейся!

Она смотрела на свекра и чувствовала, что сейчас заплачет.

— Сможешь! Деваться нам некуда — бизнес семейный на кону! Некоторые только и ждут, чтобы к рукам прибрать. Кружат, как вороны над падалью. Только я еще не помер и не собираюсь, — потное лицо свекра сделалось землистым, в груди засвистело.

Катя проворно вскочила, подала ему маску, щелкнула кнопкой аппарата подачи кислорода, стоявшего на тумбочке в изголовье. Вскоре Сергею Андреевичу стало легче, и он продолжил:

— Отложим разговор на завтра. После работы заедешь, все обсудим. Хватит, побатрачила на других, пора о себе подумать! Диму не поднимешь, а жить надо. Есть ради кого — Соня у нас!

— Не смогу я, нет! Не умрем с голоду! Заработаю, на жизнь хватит! — по ее лицу все-таки хлынули слезы.

— Завтра поговорим! — предостерегающе поднял руку свекор. — Подумай, как быстрей уволиться. Дела не ждут. Давай поцелую и иди!

Катя помогла Сергею Андреевичу лечь и на плохо слушающихся ногах вышла из спальни.

***

Катя загнала «семерку» во двор. Устало вышла из машины Наконец-то она дома!

Стояла темная июльская ночь. В густом воздухе разливался сладкий запах душистого табака.

Катя подняла голову. На черном небе слабо светил новорожденный тончайший серп луны в окружении крупных сияющих звезд. Она замкнула ворота и вошла в дом.

Пробежала по всем комнатам и включила свет. Со светом ей было не так тоскливо.

Часы на стене в прихожей показывали четверть десятого.

Предыдущая неделя обладать Соней выпала бабе Любе, наступающая неделя — старшим Озеровым. Нина Игнатьевна уговорила Катю оставить Соню у них сегодня с вечера: «Пусть ребенок выспится спокойно, каникулы все же!» Как будто баба Люба Соне высыпаться не дает!

Катя по-быстрому приняла душ, наскоро выпила чаю. И сразу улетучилась вся усталость, накопленная за день.

Она зашла в Димин кабинет. Переоделась в его уютный банный халат. Устроилась за столом, включила компьютер.

Невольно прислушалась к ночным звукам за окном. А вдруг сейчас мягко зашуршит подъезжающая к дому белая Димина иномарка? Катя часто ждала его вечером с дежурств из поликлиники и со срочных вызовов, вот так, в его банном халате и с тюрбаном из полотенца на голове.

Она зябко повела плечами, сбрасывая наваждение. «Жди не жди», — вздохнула горько и зашла на закрытую страницу во ВКонтакте. Полностью закрытую от чужих. На ней она разговаривала с Димой. Скосила глаза в нижний правый угол монитора — 22:00.Пора!

Катя создала страницу, когда окончательно осознала, что Дима «оттуда» не возвратится.

Она покрутила колесико мышки. Первой шла фотография их с Димой регистрации. Они такие красивые и счастливые! И подпись под ней: «Любимый, сегодня 14 дней, как тебя нет с нами. Плачу».

Вот они во Франции, возле уличного кафе, делают селфи. Смеются, обнявшись. Дима выпятил грудь колесом для важности, свел к переносице брови. Но важности не получилось, нет!

Фотографий много, очень много. И ее подписи к ним. Одна, вторая, третья: «Сегодня месяц без тебя, родной. Скорблю!» «Сегодня сорок дней, как тебя нет с нами. Твоя душа улетела на небеса. Мягких тебе облаков, любимый!» «Сегодня пятьдесят первый день, как ты ушел от нас. Померкло солнце».

Катя щелкнула мышкой. В глазах застыли слезы, но она не позволила им пролиться. Хотя до двенадцати ночи имела полное право.

Сегодня она выбрала фотографию, где они провожают Соню в первый класс. Дочка серьезно, немного напугано глядит в камеру, а они, обняв ее с обеих сторон, смеются. Им с Димкой всегда было весело, ну или почти всегда.

— Дим, — начала разговор Катя, — не буду я больше заливать тебя слезами! А если не смогу удержаться, то поплачу. Но только с десяти вечера до двенадцати ночи! Я так решила. — Она судорожно вздохнула и продолжила: — Мне надо с тобой посоветоваться! Ты же знаешь, что без твоих советов я никуда. Папа заставляет меня уйти с фермы и помогать ему в бизнесе. А я ничего не понимаю в этом! Я ветеринар по призванию! И что мне делать, Дим?! Молчишь?! — Катя все-таки заплакала, слезы теплым дождем закапали на клавиатуру. — Бросил меня и молчишь?! Так вот, знай. Не буду я заниматься бизнесом!

Она вытерла рукавом халата клавиатуру и застучала по клавишам: «Сегодня три месяца и три дня, как ты оставил меня, любимый. А значит, мне надо учиться жить заново».

Катя сняла с головы полотенце и вытерла залитое слезами лицо. Выключила компьютер и поплелась в пустую спальню. Повалилась на ставшую огромной после смерти Димы кровать. Натянула на себя одеяло и провалилась в липкий, душный, без сновидений, сон.