Две Розы - Джулия Гарвуд

Монтана-Вэлли, 1879 год

Теперь дитя наконец возвращалось домой.

Расположившись рядом со своим экипажем, Кол с нетерпением ждал, когда дилижанс покажется из-за последнего поворота дороги. Он так разволновался, что не мог стоять спокойно. Облачко пыли, спускавшееся с холма, свидетельствовало о том, что Мэри Роуз уже близко. Кол принялся гадать, сильно ли она изменилась за последние месяцы, но потом громко рассмеялся над собственной глупостью. Уезжая, чтобы закончить свое обучение в школе, ученица последнего года Мэри Роуз была уже вполне сложившейся девушкой, и вряд ли ее внешности грозили какие-то существенные перемены – разве что на носу появится несколько новых веснушек или волосы отрастут подлиннее.

Кол ужасно скучал по ней, впрочем, и остальные братья тоже. Жизнь на ранчо заставляла их вертеться с утра до ночи, и они могли общаться с ней только во время обеда. Мэри Роуз всегда для них что-то готовила. Она хорошо стряпала обычные, всем знакомые блюда, но ни один из братьев не переносил те причудливые французские соусы, которыми она любила все поливать.

Дилижанс опаздывал больше чем на час, а это означало, что им правит сварливый старикашка Клив Харрингтон. Он наверняка не тронул лошадей с места, не выспросив прежде у Мэри Роуз все новости, да и в пути, несомненно, требовал, чтобы все ее внимание принадлежало ему. Зная мягкое сердце сестры. Кол не сомневался, что она не станет его подгонять.

Клив и Мэри Роуз очень быстро подружились, хотя никто в Блю-Белл не понимал почему. Желчный старикан Клив Харрингтон постоянно ругался, отпускал злобные замечания и жаловался на жизнь, и Кол считал его довольно-таки неприятным типом. К тому же он имел страшную, как смертный грех, наружность. Тротуары пустели при его появлении – если только где-нибудь рядышком не было Мэри Роуз. При виде девушки гнусный старина Клив становился кротким и мягким, а на лице его возникала нелепая счастливая улыбка, которая, бывало, не сходила целыми днями. Харрингтон просто обожал Мэри Роуз, выставляя себя тем самым на всеобщее посмешище, но и она в нем души не чаяла. Она действительно любила этого дурня, и потому заботилась о нем, и собственноручно штопала всю его одежду. Раз в году Харрингтон по обыкновению заболевал, зачастую это совпадало с периодом клеймения скота, а иногда и раньше. Он возникал на пороге дома Мэри Роуз со шляпой в одной руке и грязным носовым платком в другой и спрашивал, не посоветуют ли ему, как лечить его таинственную хворь. Все это, конечно, было не более чем уловкой. Мэри Роуз немедленно селила Клива в гостевой комнате и нянчилась с ним целую неделю – как правило, столько времени уходило на его выздоровление.

Все в городе называли такие недомогания Клива ежегодными каникулами, и по тому, как сейчас старик, осаживая лошадей, трогал уголки глаз и тер платком нос, Кол предположил, что он уже собирается устроить себе очередной отпуск.

Не успел дилижанс остановиться, как дверь его открылась и Мэри Роуз спрыгнула на землю.

– Ну вот я и дома, – воскликнула она и, приподняв юбки, с радостным смехом побежала к брату. Шляпка слетела с ее головы и упала в пыль. Кол старался сохранить на лице сдержанное, несколько угрюмое выражение. Ему не хотелось, чтобы Харрингтон потом рассказывал в городе, будто он распустил нюни – Колу нравилось, что все горожане его боялись. Но смех сестры оказался таким заразительным, что он не удержался – сначала улыбнулся, а потом тоже расхохотался, плюнув на то, как это выглядит со стороны.

Мэри Роуз совершенно не изменилась. Она держалась так же свободно и непосредственно, как и всегда, и Кол подумал, что она причинит немало волнений своим братьям.

Девушка бросилась в объятия Кола. При ее небольшом росте хватка у нее была прямо-таки медвежья. Кол тоже крепко стиснул ее, поцеловал и попросил, чтобы она прекратила смеяться, как сумасшедшая.

Нисколько не обидевшись, она отстранилась, подбоченилась и внимательно оглядела брата.

– А ты все такой же красавчик, Кол. Ты кого-нибудь убил за то время, что я была в школе?

– Конечно, нет, – огрызнулся он, скрестил руки на груди, прислонился к экипажу и попытался нахмуриться.

– Ты как будто подрос еще на дюйм или два. И волосы у тебя вроде стали светлее. Откуда у тебя этот шрам на лбу?

Прежде чем Кол успел ответить на ее вопросы, Мэри Роуз повернулась к Харрингтону:

– Клив, мой брат застрелил кого-нибудь в мое отсутствие?

– Да что-то не припомню такого, мисс Мэри, – ответил тот.