Трудное счастье - София Джеймс

Люсьен очутился сверху и перевернул ее, поднимая вверх ее руки. Их пальцы сплелись вместе. Алехандра сдалась на милость победителя. Он делал с ней все, что хотел, и она упивалась каждым мгновением. То он был резким, то нежным. Люсьен своим любовным мастерством возносил ее все выше и выше на седьмое небо. А потом он опустился на колени между ее ног и ласкал ее языком и губами.

Алехандра проснулась посреди ночи и растерянно огляделась по сторонам, не сразу сообразив, где она. Люсьен стоял у окна и смотрел в сад. Но, почувствовав спиной взгляд молодой супруги, обернулся. Тело его было похоже на прекрасную мраморную статую древнегреческого атлета. В лунном свете взгляду Алехандры представилось его мгновенно затвердевшее мужское естество. Она приблизилась к нему, и Люсьен, повернув ее к себе спиной, вошел в нее сзади. Их силуэты смутно отражались в окне. Алехандра прижалась разгоряченной грудью к блестящему, холодному стеклу. Соски ее сразу напряглись. Люсьен не спешил и менял ритм движения. Так он оттягивал момент кульминации, позволяя страстной жажде накопиться и достичь высшей точки.

– Пожалуйста… – чуть слышно прошептала Алехандра.

– Потерпи, – ответил Люсьен.

– Но когда?..

– Скоро.

А затем наступил головокружительный момент единения. Алехандра одновременно почувствовала и семя Люсьена внутри себя, и губы на своей шее.

– Я люблю тебя, Алехандра.

От этих его слов по ее телу пробежала сладкая дрожь.

– Люсьен, ты ведь так и не рассказал, как нашел меня в мадридской тюрьме.

Уже почти рассвело, и нескольких часов сна двум влюбленным оказалось вполне достаточно. Оба были свежи и бодры, будто крепко проспали всю ночь и теперь просто лежали обнявшись.

– Я знал, где французы проводят допросы подозреваемых, и в читальном зале библиотеки на Пасео-де-Реколетос разыскал копию плана здания. Я ведь каждый день ждал тебя там, заодно изучил все их архивы.

– Неужели догадался, что меня поймают?

– Рассудил, что, если до меня дошли слухи о женщине, добывающей французские военные секреты, они достигли и ушей французов.

– И все-таки ты очень рисковал.

– Я счастлив, что пошел на этот риск.

– Я думала, меня казнят. А перед этим обесчестят. Не говоря уже о пытках… Если честно, была не уверена, что мне хватит стойкости хранить молчание и никого не выдать.

– Ты, наверное, удивишься, но после определенного момента боль притупляется и переносить ее становится легче.

– Твои шрамы до сих пор очень заметны.

– Даже вспоминать не хочу. Извини, Алехандра, но это дело прошлое. Англия – мирная, благополучная страна, и многие здесь не любят, когда им лишний раз напоминают о том, что в других местах идет война. Моих шрамов не видел никто, кроме врача.

– Твоя сестра и Аметиста не особенно испугались, когда заметили шрам у меня на бедре.

– У них обеих свои скелеты в шкафу. Как правило, самыми щепетильными в этом вопросе оказываются те, кого война лично не коснулась.

– Война здесь ни при чем. Хуан как-то раз привязал меня к лошади и тащил за собой по полю. Бедро проткнул корень дерева.

После этого шокирующего откровения в комнате повисла тишина. Но Алехандре вдруг захотелось рассказать Люсьену все, не утаивая ни одной подробности. Он заслуживает того, чтобы знать правду о ней.

– Хуан сказал, что я слишком самостоятельна и своевольна – что хочу, то и делаю. Ему была нужна кроткая, покорная супруга. Отец нашел меня в одной из дальних комнат дома Хуана. Рана сильно воспалилась и загноилась, и Хуан спрятал меня там. Возможно, ему стало стыдно. Не хотел, чтобы люди считали его жестоким мужем, учинившим расправу над слабой женщиной. Хуан никого близко ко мне не подпускал, а между тем мне становилось все хуже.

– В таком случае рад, что ты такой хороший стрелок. Этот негодяй заслужил наказание.

– Пистолет мне дал Томеу. Отомстить Хуану должна была я сама, а не отец.

– Мне этот парень сразу пришелся по душе.

Алехандра теснее прижалась к теплому боку мужа.

– Вот за это я тебя и люблю. Когда ты рядом, могу быть собой.

Потянувшись, Алехандра взяла с прикроватного столика новые четки и сжала в руках.

– Помолюсь за Хуана Бетанкура и прощу его, потому что…

– Это единственный способ отпустить прошлое.

– Как думаешь, меня примут в качестве твоей супруги? Я имею в виду в высшем свете? Не хотелось бы осложнять тебе жизнь.

Люсьен только пожал плечами и усмехнулся.

– После сегодняшней ночи могу с уверенностью сказать, что ты мою жизнь только украшаешь.

Люсьен не отходил от Алехандры ни на шаг и никак не мог ею насытиться. Это уже становилось проблемой. Он с трудом вынес разлуку, когда обязанности графа и дела мануфактур вынудили его уехать в Лондон на три дня.

Между тем долгие летние дни становились все короче, и в воздухе уже чувствовалось дыхание осени.

Вечером они отправились на прогулку, дошли до озера, раскинувшегося прямо напротив поместья, и занялись любовью в лодочном домике в конце причала. Вокруг плескалась вода, а обнаженное тело Алехандры озарял серебристый лунный свет. Люсьен усадил ее к себе на колени и укрыл их обоих теплым одеялом. Она обхватила его ногами, и они стали любить друг друга тихо, медленно и неторопливо. Люсьен и Алехандра не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Губы ее расплылись в блаженной улыбке. Между тем ритм все нарастал, и наконец они достигли экстаза, а потом просто сидели, прижавшись друг к другу в молчании.

До чего же она красива! Люсьен не мог отвести глаз от ее соблазнительно вздымающейся груди с затвердевшими от возбуждения сосками. Люсьен невольно подумал о том, как изменится их жизнь, когда на свет появится ребенок и ее груди наполнятся молоком. Люсьен мечтал иметь много детей – чем больше семья, тем лучше. Но даже если они так и останутся бездетной парой, Люсьен будет очень счастлив. Главное, что рядом с ним Алехандра. Люсьен улыбнулся. Алехандра заметила это и спросила:

– Тебе хорошо?

– Да. Очень, – ответил он. – А тебе? Ты счастлива?

– Удивительно, – ответила она.