Потаенное пламя - Сандра Браун

– У нее болит гордо?

В ответ Роза только кивнула.

Лорен на секунду закрыла глаза, молясь о ниспослании ей сил. Следующие несколько дней обещали быть очень тяжелыми для всех них. Перед ней стояла трудная задача, но она была готова выполнить ее. Эти люди были ее друзьями, и она была нужна им. Если она им не поможет, то не поможет никто.

Когда Лорен начала давать указания Розе, в голосе ее была твердость, несмотря на то, что все ее существо было охвачено паникой.

– Вскипяти и завари чай – все время держи воду на огне. Сейчас же вынеси отсюда девочку и не разрешай никому к ней приближаться. Ошпарь все кухонные приборы и больше не входи в комнату больной. Куда Елена ходила сегодня?

– Никуда, сеньора. Она слишком плохо себя чувствует. Несколько дней назад она была в Пуэбло, ездила показывать Изабеллу. У нее скарлатина, сеньора? – спросила Роза дрогнувшим голосом.

– Да, скарлатина.

Лорен выглядела спокойно, когда снова вошла в затемненную комнату, хотя внутри у нее все дрожало.

Скарлатина. Изабелла. Пожалуйста, Господи, спаси ее. Ребенок спал весь день. Это было необычно. Лорен буквально заставила себя подойти к колыбели. Она подняла и развернула крошечный сверток и в отчаянии вскрикнула – быстро поднимающаяся и опускающаяся грудь малышки была покрыта красной сыпью.

– Madre de Dios, – прошептала сзади нее Роза.

– А что, в Пуэбло свирепствует скарлатина?

– Si, senora. Елена не думала, что заразится. Когда она была там, никто из семьи болен не был.

– Иди и делай, что я тебе сказала. Роза. Я останусь здесь, с ней и ребенком.

Когда женщина ушла на кухню выполнять ее указания, Лорен села на край кровати и взяла в свои руки руку Елены. Веки девушки дрогнули, она слабо улыбнулась, но, когда попыталась что-то сказать, из ее горла вместо слов донеслось какое-то клокотание.

– Не надо разговаривать, Елена. Я здесь, чтобы ухаживать за тобой и помочь тебе справиться с болезнью.

Лорен убрала волосы, прилипшие к пылающему лбу больной.

– Малышка? – спросила Елена.

– Малышка.., спит. Все будет хорошо. Спи. Когда будет готов чай, я дам тебе попить.. Елена закрыла глаза и скоро заснула.

Лорен покинула комнату Елены и медленно направилась в гостиную. Когда она вошла, Оливия и Карсон играли в карты, Джеред полулежал в кресле, возле его локтя стояла бутылка виски.

Лорен храбро прошла вперед и попросила всеобщего внимания. Все трое изумленно повернули головы в ее сторону. Она рассказала им о Елене и ее ребенке.

– Вы шутите! – взорвалась Оливия, когда Лорен объявила, что намерена ухаживать за больными.

– Я вполне серьезно, Оливия, – спокойно ответила Лорен. – Они нуждаются в постоянном уходе, а так как у меня нет других обязанностей, то я решила взять это на себя. Я только пришла сказать, что вам, вероятно, следует заказывать еду на стороне, потому что комната Елены находится рядом с кухней. Постарайтесь никого не приглашать в дом, да и сами не выходите без крайней необходимости. Нам следует установить карантин, чтобы болезнь не распространялась дальше.

Лорен говорила с такой уверенностью, что все притихли. Но ненадолго. Первой пришла в себя Оливия и обрушила на Лорен всю силу своего гнева:

– Если вы полагаете, что я позволю мексиканской девчонке и ее отродью болеть, а возможно, и умереть в моем доме, подвергая всех нас опасности заразиться, то вы очень заблуждаетесь. Джеред, немедленно вели Пепе удалить их отсюда. Пусть сами о себе позаботятся.

Лорен повернулась к Джереду, который заметно протрезвел и вполне осмысленным взглядом наблюдал за ней.

– Джеред, если их увезут, я тоже уйду. Неужели вы хотите, чтобы люди говорили, что Джеред Локетт заставил свою жену уехать в Пуэбло?

Это был вызов, и Джеред, бросив взгляд на мать, нехотя произнес:

– Лорен, эти люди привычны к эпидемиям. Каждые несколько лет в Сан-Антонио повторяется эпидемия желтой лихорадки, и они мрут сотнями. А санитарное состояние Пуэбло ужасно, стоит заболеть одному, и зараза распространяется как пожар.

– В таком случае тот, у кого есть власть и деньги, должен был бы улучшить санитарное состояние города. Разве нет?

Теперь в голосе Лорен явно звучало обвинение. Почему эти Локетты всегда пугали и подавляли ее, удивлялась девушка, сейчас она чувствовала себя очень сильной.

Джеред сделал еще одну попытку:

– Лорен, это очень заразная болезнь. Вы подумали об этом? Ведь вы тоже можете заболеть. Лорен посмотрела ему прямо в глаза:

– Я переболела скарлатиной в десятилетнем возрасте. Отец не ухаживал за мной, боясь заразиться, а домоправительница не была расположена брать на себя лишние хлопоты. Чудо, что я выжила. Но я не забыла отчаяния и страха, которые испытала, и не позволю Елене пережить то же самое. Так где мне будет позволено ухаживать за ней – здесь или в другом месте?

Оливия открыла рот, чтобы что-то сказать, но Джеред прикрикнул на нее:

– Замолчи, мама!

Он продолжал смотреть на Лорен. Она тоже не отводила взгляд, в котором читалась непреклонная решимость. И вдруг взгляд девушки смягчился, в нем появилась мольба. Рука Лорен легла на его руку, как бы помогая Джереду принять решение.

– Ладно, – наконец сказал он, – могу я еще что-нибудь сделать?

– Нет. Держитесь подальше от кухни и прилегающих комнат. Я велю Розе немедленно вымыть все дезинфицирующим раствором. Благодарю вас.

Она сделала попытку уйти, но его сильные пальцы удержали ее руку, потом медленно и неохотно разжались. Лорен молча прошла мимо Оливии и Карсона, но в дверях обернулась и сказала, обращаясь только к мужу:

– Не думаю, что ребенок выживет. В ее лучистых глазах стояли слезы.

* * *

Дни и ночи слились воедино, наполненные болью, страданием и доходящей до изнеможения усталостью. Изабелла умерла на следующий день. Лорен пыталась поить ее подслащенным чаем из ложечки, по капле проталкивая его сквозь крошечные губки, но распухший язык и отечное горло не давали ей сглотнуть. Жидкость выливалась на подушку, не попадая внутрь.

Лорен была свидетельницей того, как в последний раз содрогнулось крошечное тельце. Она уже ничем не могла помочь, только плакала. Да и поплакать как следует ей было некогда, теперь все силы уходили на спасение Елены.

Ложку за ложкой Лорен вливала галлоны чая в горло своей пациентки, несмотря на то что Елена практически не могла глотать. Ее язык был покрыт болезненными красными пузырьками, делавшими его похожим на ягоду земляники. Каждый вечер у Елены резко поднималась температура. Роза и Лорен раздевали ее догола и обмывали прохладной водой. Они не говорили ей о смерти Изабеллы, а она была в бреду и не спрашивала.