Чертовски сексуален - Кэти Летт

Шелли заметила, как по его лицу пробежала тень и безупречный лоб собрался складками.

– Пусть она подавится своими деньгами. Уж как-нибудь выкручусь. Зато без ребенка мне не прожить и дня. Эта сука с таким же успехом могла бы меня кастрировать.

– Тогда ты потребовал бы компенсацию за членовредительство, – съязвила Шелли. С какой стати она должна ему верить?

– Я заявил ей, что ни за что не расстанусь с Матти. Пригрозил, что отсужу ребенка. – Кит нервно расхаживал по крошечному балкончику. – Но Пандора лишь расхохоталась мне в лицо. Сказала, что ребенка мне не видать как собственных ушей: она-де заявит суду, что я дискредитировал себя как отец. Пригрозила, что расскажет про мою судимость за наркотики. – Грозовое небо слегка прояснилось, словно из сочувствия. – И про групповой секс на Пхукете.

– Оргия! Ну конечно, как без нее! – простонала Шелли. Дождь лупил по крыше бунгало в такт ее участившемуся пульсу.

– Тогда я напомнил, что она тоже принимала в ней участие. «Ну и что? – пожала Пандора плечами. – Зато я не «обторчалась» настолько, чтобы при этом еще и фотографироваться…» Черт, мы с ней тогда были, можно сказать, детьми и любили всякие приколы. Она же преподнесла это так, словно я сущее исчадие ада. Она так и заявила: мол, готова на любую ложь, зная, что ей поварят. А если я не поступлю, как велено, если я не уберусь к чертовой матери из ее жизни, то Мат-ти мне больше не видать. В конце концов бывшая женушка объявила, что на месяц по делам уезжает из Англии, а я, пока ее не будет, должен поразмыслить над ее предложением.

В полумраке Шелли пристально посмотрела на своего мужа-хамелеона. Воистину клубок противоречий! Так кто же перед ней – беспринципный прожигатель жизни или любящий отец?.. «Прекрати развешивать уши, – одернула она себя, – хватит, уже наслушалась его россказней».

– А что дальше?

– Для полного счастья моя дражайшая женушка, уезжая из Англии, закрыла все банковские счета. Неожиданно я обнаружил, что мне нечем расплатиться за бензин на заправке или за продукты в супермаркете. Представь себе картину – я как полный идиот стою с нагруженной тележкой в «Сейнсбери», и у меня в кассе отказываются принимать кредитную карточку. Что оставалось делать? Предложить кому-нибудь бараньи отбивные в обмен на горсть наличности? – грустно пошутил Кит. – Я стал наведываться в продовольственный отдел «Хэрродса», лишь бы не забыть, как выглядит еда. Пустое брюхо то и дело давало о себе знать.

Настроение Шелли было под стать затянутому тучами небу.

– Продолжай, – произнесла она, поежившись, и плотнее завернулась в рубашку.

– Пандора позвонила мне, дабы убедиться, что я уже дошел до ручки и готов принять ее условия. Но я пригрозил подать в суд за ее жлобство. Тогда она заявила, что скажет суду, будто давала мне деньги для Матти, а я спускал все до последнего пенса на наркотики и баб и, значит, не способен исполнять по отношению к дочери отцовский долг. Что я не кормлю и не одеваю ребенка, и вообще, я паразит, запойный пьяница, игрок и сущее ничтожество.

– А почему ты не искал себе работу?

– Потому что она обещала рассказать работодателю о моем криминальном прошлом. И настучать иммиграционным властям: мол, я живу по фальшивым документам. Представь, что было бы, если бы меня депортировали – не видать мне Матти как собственных ушей. Вот такой план придумала моя женушка: вставить мне клизму, чтобы я, поджав хвост, принял ее условия и слинял.

– Знаешь, скелетов в твоем шкафу хватило бы на целое кладбище, – язвительно заметила Шелли.

Свет, который падал на их балкон от соседнего бунгало, погас. Скрылась за тучами и луна. Шелли сидела в полной темноте, ничего перед собой не видя.

– Эй, разве я утверждаю, будто я полное совершенство? Нет, конечно. Просто у меня не было денег, чтобы нанять адвоката. В любом случае тот ободрал бы меня как липку, сказав то, что я и без него знаю, – с единственной разницей, что не по-английски, а на латыни. На этом мертвом жаргоне, который ты так любишь – Идиотус Безмозглус Максимус. – Кит заставил себя улыбнуться; улыбка повисла на его губах, как крошки печенья. – Судьи всегда занимают сторону матери. Им до лампочки, что Пандора ради дочери ни разу не пошевелила даже пальцем.

– И поэтому ты решил бежать, прихватив с собой ребенка? – спросила Шелли, чувствуя, как в ее вопрос снова закралось сочувствие.

– Да, я позвонил моему старому приятелю Алеку – когда-то мыс ним вместе бродили с рюкзаками по белу свету. Оказалось, он прежде подвизался в этом шоу. Остальное ты знаешь сама. Шелли, прости, я лгал тебе. Мне хотелось одного – убежать с моей любимой дочерью и начать новую жизнь. Подобно креолам на Реюньоне, мне хотелось свободы и независимости.

И он, шутя, изобразил революционный салют.

– Но ведь ты путешествуешь с незаконным грузом! – Внутри Шелли что-то лопнуло, и она взорвалась. – Ты контрабандой возишь с собой ребенка! Ты используешь дочь в личных целях! Ты когда-нибудь слышал о Гаагской конвенции? Любой родитель, если он украл ребенка и был пойман полицией, прямиком отправляется за решетку.

– Разумеется, слышал. Вот поэтому мне и надо попасть на Мадагаскар. Место вполне приличное – неплохая кухня, не слишком грязно, ловится Си-эн-эн. Матти там у меня никто не отберет – Мадагаскар не подписывал Гаагской конвенции. Мы с Алеком выяснили это в Интернете.

– А если тебя арестуют прежде, чем ты туда попадешь? – спросила Шелли, чувствуя, как жестокая реальность железной хваткой сжимает ей внутренности. – Господи, получается, что я твоя сообщница!

Она тотчас представила себя героиней фильма «Полуночный экспресс», отбивающейся от озверевших тюремщиков.

– Неправда. Мы с Алеком проверили, что на этот счет говорит «Закон о защите детства». Так вот, я могу вывести своего ребенка из страны на срок, не превышающий четырех недель. Поэтому никакого преступления за мной не числится. По крайней мере пока.

– Не считая двоеженства, мошенничества и похищения.

– Послушай, каждый год в Великобритании бесследно пропадают сотни тысяч людей. В полицейском участке повесят зернистое фото, где мы с тобой изображены в наши лучшие времена, с подписью «местонахождение неизвестно». Пандора наверняка скажет, что убита этим известием и страшно переживает, не зная, живы ли мы или нет. А через семь лет она преспокойно объявит нас мертвыми, получит доступ к деньгам Матильды и будет жить себе припеваючи до конца своих дней. Собственно, это ее и волнует – чтобы никто не наложил лапу на денежки ребенка.

– «Местонахождение неизвестно»? – вопросительно повторила Шелли, глядя на Кита. – Скорее неизвестно, как отреагирует Пандора, узнав, что ты украл ребенка. Какие она испытает чувства.

– Чувства? Да у нее таковых отродясь не бывало. Это жестокая, бессердечная сука, которая ни перед чем не остановится. Правда, лично я ей не желаю зла, – добавил Кит с саркастической усмешкой.

Шелли невольно вспомнилась ее собственная мать, беззаветно, до слепоты, преданная единственной дочери.