Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер

— Вы думаете… — выдохнул он, — что выиграли месяц…

Никто не ответил.

Он сам продолжил, с трудом, по слову:

— А за месяц… мир наверху… уже начнёт рвать вашу новую форму… на части.

Император посмотрел на него безжалостно.

— Это уже не твоё дело.

— Нет, — сказал Ремар. — Моё… ещё… одно.

Я почувствовала неладное раньше остальных.

Метка дёрнулась.

Не от сердцевины.

От него.

— Назад! — крикнула я.

Но поздно.

Ремар с последним усилием ударил собственной кровью по камню платформы.

Не в сердцевину.

Не в узлы.

В знак храмовой клятвы, который ещё не до конца сгорел на её краю.

Белый свет рванул вверх, но не как атака.

Как сигнал.

Как маяк.

И в то же мгновение я почувствовала отклик снаружи.

Не Ашера.

Не первой печати.

Другой.

Множество маленьких, резких точек.

Люди.

Много.

Очень много.

Храм.

Они все узнали, что новая форма закреплена.

И идут сюда.

Ремар улыбнулся так, как улыбаются только те, кто уходит не с победой, а с уверенностью, что оставил после себя достаточно проблем для всех остальных.

Потом его голова дёрнулась вбок.

И он умер.

В зале стало тихо.

Слишком тихо.

Я медленно повернулась к императору.

— Он позвал их.

Морв оглянулся к коридору, ведущему наружу.

— И, судя по тому, как дрожит воздух, там уже не трое и не пятеро.

Селена вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони.

— Значит, у нас новый красивый выбор.

— Какой? — спросила я.

Она посмотрела на гаснущую сердцевину, на меня, на новый знак на запястье императора и на путь назад, по которому к нам шёл целый храм.

— Как выйти отсюда живыми раньше, чем наша новая форма успеет стать причиной первой войны нового порядка.

И, к сожалению, в её голосе не было ни капли преувеличения.

Глава 23. Месяц, который начался слишком рано

Тишина после смерти Ремара продлилась ровно столько, сколько нужно было всем нам, чтобы понять одну простую вещь: спокойствие закончилось.

Не потому, что узел сердцевины погас.

Не потому, что выбор был сделан.

А потому, что мир снаружи только что получил сигнал.

Я чувствовала это почти физически. Не как магию — как движение. Воздух в коридоре, ведущем к нам, дрожал. Камень отзывался глухими вибрациями. Где-то наверху, на лестницах и в проходах под храмом, двигались люди. Много людей.

Очень много.

И шли они не осторожно.

Они шли как армия.

Морв первым нарушил молчание.

— Сколько у нас времени?

Я посмотрела на гаснущий узел.

— Сердцевина ещё стабилизируется.

— Это ответ на какой вопрос?

— Ни на один полезный.

Он кивнул.

— Я так и понял.

Император всё ещё стоял в нескольких шагах от тела Ремара. Кровь на его запястье медленно стекала вниз, но он не обращал на неё внимания. Его взгляд был направлен в сторону коридора, из которого скоро должны были появиться первые храмовые бойцы.

— Они будут не разговаривать, — сказал он.

— Не будут, — согласилась Селена.

Я посмотрела на неё.

Она уже перестала держаться за круг. Серебряный знак на её ладони почти погас, но кожа вокруг всё ещё была бледной.

— Ты сможешь идти? — спросила я.

— Смогу.

— Это звучит как ложь.

— Это звучит как необходимость.

Морв коротко усмехнулся.

— Вот это уже язык, который я понимаю.

Я перевела взгляд на императора.

— Новый договор уже действует?

Он посмотрел на свою руку. На тонкую линию света, появившуюся там несколько минут назад.

— Да.

— Тогда почему я всё ещё чувствую первую печать?

Он ответил не сразу.

— Потому что она не исчезла.

Селена тихо сказала:

— И не исчезнет.

Я подняла брови.

— Отлично. Тогда объясните.

Она посмотрела на меня так, как смотрят на человека, которому сейчас придётся быстро привыкнуть к новой реальности.

— Мы не уничтожили систему. Мы изменили её форму.

— Это я помню.

— Значит, первая и вторая печать всё ещё существуют. Просто ни одна из них больше не может действовать в одиночку.

— Ашер?

— Связан.

Я почувствовала это в тот же момент.

Слабый отклик.

Очень далёкий.

Как будто где-то на границе сна кто-то смотрит в ту же сторону, что и ты.

Он жив.

Но связь больше не была цепью.

Скорее… ниткой.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Морв уже смотрел в коридор.

— Не хочу прерывать философию, но у нас гости.

Звук шагов стал отчётливым.

Много.

Слишком много для узкого коридора.

Я насчитала минимум двадцать разных откликов ещё до того, как появились первые фигуры.

Храм.

Стража.

И, что хуже всего, маги.

— Они быстро собрались, — сказала я.

— Нет, — ответила Селена.

— Что значит «нет»?

— Они были готовы.

Император кивнул.

— Ремар не рисковал бы идти сюда, не имея резервной силы.

Морв тихо сказал:

— Значит, план был такой: либо он захватывает сердцевину, либо погибает, но даёт сигнал.

Я посмотрела на тело настоятеля.

— Он выбрал второе.

— Он выбрал храм, — сказал император.

Первый храмовый страж появился на верхней ступени.

Потом второй.

Потом ещё трое.

Они остановились, увидев нас.

И узел.

И свет.

И тело Ремара.

На секунду никто не двигался.

Потом один из магов сделал шаг вперёд.

— Его святейшество…

Он не договорил.

Император ответил раньше:

— Мёртв.

Тишина.

Очень тяжёлая.

Я видела, как люди храма смотрят на площадку, на знаки, на меня.

Некоторые уже поняли.

Некоторые — ещё нет.

Но один человек в их ряду понял мгновенно.

Высокий.

Седой.

В сером плаще архимагистра.

Его глаза остановились на метке на моей руке.

И на знаке на запястье императора.

Он выдохнул.

— Вы сделали это.

Не вопрос.

Утверждение.

Я посмотрела на него.

— Да.

Он закрыл глаза на секунду.

Потом открыл.

— Тогда мир изменился.

— Уже, — сказала Селена.

Он медленно кивнул.

И только после этого сказал:

— Вы не выйдете отсюда.

Морв усмехнулся.

— А вот это уже знакомый разговор.

Архимагистр не смотрел на него.

Он смотрел на меня.

— Вы понимаете, что сделали?

— Да.

— Вы уничтожили равновесие, которое держало мир три столетия.

— Нет.

Я шагнула вперёд.