Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— Да у тебя силы не больше, чем у котенка, — пробормотал он. — Пей.

Он поднес чашу к ее губам и слегка наклонил ее, чтобы Ариане было удобнее пить. Она поспешно глотнула, и холодные серебряные струйки потекли у нее по подбородку.

— Клянусь Крестом Господним, — сказал Саймон, опуская чашу. — Да мне в тысячу раз легче было ухаживать за тобой, когда ты лежала без чувств.

— Что… — Ариана смущенно откашлялась, — что ты имеешь в виду?

— Когда была в забытьи, я поил тебя со своих губ.

Рот Арианы раскрылся от удивления.

— Как это?

Саймон отпил немного жидкости из чаши, склонился к Ари-ане и по капле влил ей воду в рот, как он это уже делал бессчетное число раз, пока она лежала в целительном сне.

Все произошло так быстро, что Ариана не успела отказаться. И, прежде чем она сумела вымолвить хоть слово, ей пришлось сначала сделать глоток.

— Еще? — спросил Саймон, вновь поднося чашу к своим губам.

Ариана опять изумленно приоткрыла рот, поняв наконец, как заботливо Саймон ухаживал за ней, пока она лежала в беспамятстве.

Он снова отпил воды и склонился к ее лицу.

Она ошеломленно посмотрела на него своими загадочными дымчатыми глазами. Его движение пробудило в ней какое-то странное чувство — будто она уже видела это в каком-то волшебном сне.

Сделав поспешный глоток, она произнесла:

— У тебя это так… ловко получается.

— За эти девять дней я прямо в няньку превратился, — заметил он, усмехнувшись.

Ариана опять удивленно открыла рот, но тут же закрыла его, увидев, как Саймон вновь поднес чашу к губам.

— Ты? — прошептала она. — Ты выхаживал меня?

Он кивнул.

— Почему? — недоуменно спросила она.

— Так захотела Кассандра.

Ариана быстро заморгала от удивления.

— Кассандра, — медленно повторила она, как будто впервые услышав это имя. — Зачем, во имя всего святого, ей это понадобилось?

— Кто их разберет, этих Посвященных? — возразил Саймон. И добавил: — И раз уж мы решили задавать друг другу вопросы, то, будь добра, ответь мне, почему, во имя Господа, ты не помчалась к замку, когда я дал тебе возможность спастись?

— К замку?

— Да. Когда на нас напали изменники. Вспомнила?

Внезапно все всплыло в памяти Арианы: предупреждающий крик Саймона, разбойники, несущиеся к нему во весь опор, и страшное осознание того, что он остался защищать ее, в то время как мог преспокойно уйти от погони на своем резвом длинноногом коне.

— Ты ведь остался, — коротко произнесла она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты остался защищать меня, хотя мог бы спастись, предав меня в руки изменников.

— За какую же скотину ты меня принимаешь? — ледяным тоном сказал Саймон.

И вдруг, вспомнив прошлую ночь, он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

— Может, я и животное, когда дело касается постели, — спокойно произнес он, — но не такой подлец, чтобы позволить этим подонкам, переодетым рыцарями, растерзать беззащитную девушку.

— Саймон! — прошептала Ариана с виноватым видом.

Она поняла, что, сама того не желая, причинила ему боль своими словами.

Он взглянул на тонкие, изящные пальчики, прикоснувшиеся к его плечу с бессловесной мольбой.

— Саймон Верный, — дрожащим голосом продолжала Ариана. — Ты остался защищать меня, прекрасно зная, что это может стоить тебе жизни. Ты был мне верен, в то время как другие предали бы меня.

У Саймона перехватило дыхание, когда он заглянул в дымчатую глубину обращенных на него аметистовых глаз.

— Ни один мужчина не предал бы тебя, — уверенно возразил Саймон. — И, уж конечно, ни один рыцарь не способен на такую подлость.

По губам Арианы скользнула горькая улыбка.

— Ты ошибаешься, Саймон. Я больше знаю о предательстве, чем ты. До сих пор ни один рыцарь — даже простой крестьянин — не поставил мою жизнь выше своего удовольствия.

— Ариана Преданная, — прошептал Саймон. — Кто это был, соловушка? Кто предал тебя и почему?

Ариана ничего не ответила на его слова — вместо этого она попыталась объяснить то, что только сейчас поняла:

— Когда я увидела, как ты встал на пути у изменников, то вдруг подумала, что на своем быстром коне ты мог бы легко от них скрыться.

— Но твоя-то кобылка не успела бы уйти от погони.

— Да. И поэтому ты остался на той узкой тропе, готовый отдать за меня жизнь.

— Я просто хотел сразиться с изменниками.

— Которые были вооружены до зубов, и сидели на боевых конях, и ты был один против пяти, и…

— Ты должна была послушаться меня и скакать прямо к замку, — прервал он ее.

— Нет! — выкрикнула она, прильнув к нему в отчаянном порыве. — Да я не смогла бы и дня пробить, зная, что предала единственного человека, который был мне верен!

Саймон взглянул в ее разгоревшееся румянцем лицо и сверкающие глаза — больше всего на свете хотел он сейчас понять, что движет ее чувствами.

— И все же ты избегаешь моих прикосновений, — заметил он.

Ариана прикрыла глаза.

— Не ты этому причиной, Саймон, а то, что однажды случилось.

— Это сделал я?

Она покачала головой. Пряди черных распущенных волос упали ей на грудь, скрывая наготу.

— Я… — Голос ее сорвался.

Саймон мягко накрыл ее руку своей ладонью. Она не отшатнулась от его пожатия, а только стиснула ему пальцы с силой, неожиданной для такой хрупкой девушки.

— Вот как это было, — прошептала Ариана. — Дочь одного барона воспитывалась в богатом доме. Она была мне ближе, чем сестра, — юная, доверчивая…

Ариана судорожно глотнула и на мгновение закрыла глаза.

Саймон поцеловал бледные пальчики, которые крепко сжали его руку.

— Ее хотели выдать замуж за одного рыцаря, — хрипло продолжала Ариана. — Но ее отец нашел ей более подходящую партию, и тогда рыцарь…

Девушка с трудом перевела дух — она вся дрожала, как лист на ветру.

— Соловушка, — ласково произнес Саймон. — Ты расскажешь мне это в другой раз, когда поправишься.

— Нет, — произнесла она с отчаянной решимостью. — Если я не скажу тебе сейчас, то потом у меня не хватит на это смелости.

— Тебе ли жаловаться на свою храбрость? Ты ведь безоружная влетела в самую гущу схватки.

— Проще сразиться с сотней врагов, чем рассказать тебе об этом.