Созданы для любви - Моника Маккарти

Неожиданно он вспомнил, что Елену, когда она приходила к ним в горный лагерь, иначе, как ангелом, никогда и не называли.

А сестра принялась рассказывать Кеннету, как ухаживать за раной. На прощание она взяла с него обещание разыскать ее, если начнется нагноение. Маккей же сказал Кеннету, как найти тут человека, которому можно доверять, – впрочем, у них были и другие способы обмена сообщениями.

Воспользовавшись возможностью, Кеннет рассказал Маккею то, что узнал об англичанах. И в конце рассказа добавил:

– Хотя я ожидал от них больше активности. И больше поставок провизии на север. Ведь им необходимо поддерживать усиленные гарнизоны в своих замках.

– Но у них еще много времени, – заметил Маккей.

– Это так, но… – Нахмурившись, Кеннет умолк.

– Что «но»? Продолжай!

– Думаю, что без Клиффорда не обойдется… – пробормотал Кеннет. – Он близок к Перси, и все его интересы – в приграничных территориях. Сэр Роберт Клиффорд имеет обширные владения на севере Англии, а король Эдуард пожаловал ему еще и земли Джеймса Дугласа в Шотландии. Так что Клиффорд поддержит Генри Перси. Полагаю, довольно скоро он прибудет из замка Карлайл. Что, если его…

– Позвольте нам самим побеспокоиться о Клиффорде, – перебил Маккей. – Ваше дело – оставаться рядом с Перси. Иначе вы провалите миссию и…

Кеннету не надо было напоминать, что значит провалить миссию. Это было очередное испытание – именно так получалось.

Понимая, что работники не будут гулять целую вечность, Кеннет сказал:

– Всем нам придется скоро отсюда уйти. Надеюсь, что вам удастся уйти незаметно.

– Я выйду точно так же, как и вошла… – Елена пожала плечами.

– Страйкер и Хантер ждут снаружи, – сообщил Маккей. – А я прятался в одной из рыбацких лодок. Что касается этого запаха… Я специально прихватил в одной из кухонь целую сумку лосося на обратную дорогу. – Маккей улыбнулся и добавил: – Это снимет слишком много нежелательных вопросов. – Пристально посмотрев на Кеннета, он спросил: – А в остальном у тебя все в порядке? Они ничего не подозревают?

– Мою историю приняли, – ответил Кеннет. – Как Дракон?

– Все такой же несдержанный, но сейчас стал получше, – пробурчал Маккей.

Кеннета очень удивляло то, что этот йоркширец был принят в состав гвардии. Родившийся в Англии, но воспитанный в шотландской семье, Алекс Сетон часто спорил с другими гвардейцами, особенно – со своим напарником Робби Бойдом.

Кеннет хотел сказать также и о присутствии в замке леди Марии, но что-то удержало его. Возможно, ему не хотелось услышать от Маккея совет обходить Марию стороной.

– Ba1s roimh Ge1ill![12]– проговорил Кеннет, чтобы закончить разговор.

Маккей повторил эту клятву Хайлендской гвардии и, поцеловав жену, удалился в свое укрытие.

Кеннет собирался снова надеть сюрко, однако Елена, жестом остановив его, развязала на нем рубашку и вытащила ее из бриджей.

– Так ты выглядишь более естественно, – пояснила она.

Кеннет наклонился, взял охапку сена и бросил сестре на голову, несмотря на ее бурные протесты.

– Ты тоже! – со смехом ответил он.

Елена также рассмеялась и заметила:

– Видимо, у тебя большой опыт… Но неужели английские девушки столь же глупы и влюбчивы, как шотландские?

«Насчет опыта она права», – подумал Кеннет, криво усмехнувшись. И память вновь угодливо подбросила ему воспоминание о том случае, когда его застали на конюшне. Правда, слова Елены про «глупых и влюбчивых» изрядно подпортили воспоминания. Слишком уж эти слова походили на несправедливые обвинения, которые когда-то бросила ему Мария.

Но Кеннет вовсе не стремился окружать себя женщинами, которые только и умели, что льстить ему. Он был уверен, что его ценили за умение вести беседы на самые различные темы, хотя его сестра, да и Мария, похоже, не оценили это его качество. Впрочем, сестра далеко не всегда говорила ему только приятное…

Кеннет также вспомнил о том, какую весть получил перед самым прибытием сестры. Только на сей раз леди Марии не удастся от него сбежать.

Рука об руку они с Еленой вышли из амбара и выглядели при этом совсем как счастливые влюбленные. Кеннет вовсе не удивился, когда внезапно появился человек Перси; и совсем уж не был удивлен, когда тот проследовал за ними до ворот. Кеннет проводил сестру игривым шлепком пониже спины. Та хихикнула и, обернувшись, поцеловала его в щеку, шепотом попросив быть осторожнее. На крепость наваливалась ночная тьма.

Кеннет повернулся и пошел обратно в большой зал. Но, едва сделав несколько шагов, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Оглядев внутренний дворик, он увидел, как какая-то женщина торопливо пробежала к главной башне. Леди Мария! Кеннет был уверен, что это она. Более того, он понял, что Мария видела его. Вопрос состоял в том, что именно она видела. Хотя… судя по всему, она видела вполне достаточно. Оставалось лишь надеяться, что она не узнала Елену. И вообще, он имел полное право встречаться с кем угодно! Что же касается Марии…

Кеннет нахмурился и пробормотал себе под нос:

– Все равно ей не удастся сбежать от меня.

– Все это не имеет значения! – Мария раз за разом повторяла эти слова, чувствуя, как слезы застилают ей глаза.

Еще одно платье было брошено на кровать, чтобы затем оказаться в дорожном сундуке. А служанка уже вытаскивала из шкафа очередной наряд своей госпожи.

– Все в порядке? – с явным беспокойством спросила леди Элинор.

Мария кивнула, заставляя себя улыбнуться, но слезы щипали глаза, а в горле першило.

– Я просто устала… устала, – проговорила Мария, пытаясь изобразить беспечность, но голос выдавал ее.

И почему ее так заботила та женщина? Мария этого пока не понимала, однако почувствовала, как сдавило грудь, когда она увидела сэра Кеннета, выходившего из конюшен с той рыжеволосой.

Опять конюшни!

Мария слишком хорошо знала, что он делал в этих строениях. Впрочем, это не должно было огорчать ее так сильно, ведь она знала, каков был сэр Кеннет. Возможно, такой человек просто ей не пара. Однако в душе она никак не хотела понимать это и признавать, хотя единственное, что объединяло их, – это страсть той ночи. Да, в ту ночь она почувствовала такое, чего не чувствовала никогда в жизни. А потом он сделал ей предложение, которое она тогда не приняла. И теперь она носит его ребенка, а ее сердце выскакивает из груди, когда она встречает его здесь, в замке. Та единственная ночь – она так много для нее значила и, видимо, ничего не значила для него, Кеннета. Что бы он там ни говорил, он бы не вспомнил о ней, если бы не увидел ее здесь с сэром Джоном.