Рыцарь моего сердца - Виктория Холт

– Твои представления неверны, Колетт, – сказал он, коснувшись пальцами нежной кожи над ее грудью. – Прекрасная Колетт. Ты покоряешь мужчин своей фальшивой ангельской невинностью. Твои волосы как тончайшие крылья за спиной. Твои плечи как алебастр и манят каждого мужчину прикоснуться к ним. – Рот Брэнда угрожающе скривился, пока он вел рукой по ее горлу. На миг Колетт испугалась, что он может без труда придушить ее, она даже не успеет вскрикнуть. – Твои губы созданы для поцелуев, такие жаждущие и нежные, даже когда изливают ложь.

– Брэнд…

– Но пробудить во мне безумную страсть? Ты хороша, спору нет. И все же ты ни разу не заставила меня почувствовать безумную страсть. Готовь своих людей, Колетт, ты отправляешься домой.

Брэнд слегка поклонился ей и, оставив Колетт наедине с ее унижением, пошел в большой зал.

Еще с лестницы он услышал громкий, радостный смех Вильгельма и не мог сдержать улыбку. Знакомый смех, полный жизни, по которой он тосковал, к которой так хотел вернуться. Любовь к Колетт принесла ему смерть. А теперь жизнь взывала к нему, как луна взывает к морю, она манила его вспомнить солнечное тепло, насладиться ветром, бьющим в лицо, когда жеребец мчится по полям, раскрашенным изумрудным цветом… как глаза Бринны. Он улыбнулся, подумав о жене. Сердце жаждало вернуться к жизни. И он знал, с чего начать.

Как только Брэнд вошел в зал, глаза тут же отыскали ее, она сидела за столом между Вильгельмом и Данте. Брэнд стоял и просто смотрел на Бринну, ее улыбка, искренняя, настоящая, казалась ему более великолепной, чем захватывающая дух красота побережья Нормандии.

– А вот и наш воин наконец-то пробудился ото сна, – весело приветствовал его Вильгельм, не подозревая, насколько правдивы его слова.

– Вы долго спали, милорд, – сказала Бринна, когда он подошел к ней.

– Мне снился огонь. И поля, такие зеленые, что я хотел бы остаться в них навсегда, – ответил Брэнд, не сводя с нее глаз.

– Мы благодарны могущественному лорду Эверлоха, что он почтил нас своим присутствием, – прервал его Вильгельм, прежде чем Бринна успела покраснеть.

Улыбаясь до ушей, герцог заключил друга в столь мощные объятия, что Брэнд едва не задохнулся.

– Полегче. Ты сам не знаешь, насколько силен.

– Я знаю. Но пока ты жив, она никогда меня не полюбит.

– Она не полюбит тебя в любом случае. Ты слишком волосат. – Брэнд подмигнул жене, обошел герцога и, взяв ее за руку, поцеловал ладонь. – Я скучал по тебе.

Данте моментально освободил для него место, заметив то безмятежное счастье в глазах брата, которое уже не надеялся увидеть.

– Значит, ты не возвращаешься со мной в Грейклифф? – лукаво спросил Данте.

– Non, мои дети будут жить в Эверлохе.

– Дети? – повторила Бринна, густо покраснев, когда муж с улыбкой взглянул на нее.

– Много детей, – хрипло сказал он. – Сколько будем в состоянии произвести.

– Норманнов! – сердито проворчал Вильгельм.

– Да! – крикнула Алисия, стоявшая рядом с Данте. – За лучшую банду дикарей, когда-либо появлявшихся в Эверлохе!

Зал потрясли взрывы хохота, сопровождавшиеся приветственными криками людей Вильгельма и Брэнда.

Позже, когда на столах остались только крошки да пустые кубки, герцог поднялся с места, потянувшись так, что, казалось, сейчас достанет до потолка.

– Я устал с дороги. – Он хлопнул Брэнда по спине. – Наслаждайся остатком дня… и женой. А позже мы поговорим.

Брэнд не хотел портить себе настроение и предпочел не заметить легкой печали в глазах Вильгельма. Его больше не интересовало, что друг узнал о Колетт. Сегодня она в любом случае покинет Эверлох.

– Ты знаешь, почему Вильгельм ездил в Кентербери, муж?

– Oui, – ответил Брэнд. – Но тебе незачем беспокоиться, дорогая. Мои чувства к Колетт всего лишь воспоминание, которое тускнеет с каждым уходящим днем.

– Правда?

Он счастливо улыбнулся жене. Она была для его сердца как солнечный луч, как луч надежды.

– Правда, – сказал Брэнд, а его поцелуй вообще не оставил места для сомнений.