Кровавые клятвы - М. Джеймс

мешает мне делать то, ради чего я сюда приехал. Не для того, чтобы стать одержимым женщиной, а для того, чтобы создать собственное наследие. Симона была ключом к этому, но ключ держат в недоступном для посторонних глаз месте, пока он не понадобится. И она слишком часто занимает мои мысли.

Нет. Этим утром я собираюсь поехать в Вегас и не прикоснусь к ней, пока не вернусь. Когда я это сделаю, всё будет под контролем. По-деловому. Когда я захочу, я не собираюсь придерживаться её нелепого графика, но это будет по существу. Не это навязчивое желание наказать её, сломить, заставить признать, что она моя.

Она и так моя, во всех смыслах этого слова. Больше ничего не должно быть.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю пальцами свой член, пытаясь унять нарастающую тяжесть и пульсирующую потребность, которая не исчезнет, пока я этого не сделаю.

Вспомнив, как моя жена наклонилась над креслом в библиотеке, а её кожа блестела от моей спермы, я выбрасываю использованные салфетки в мусорное ведро и встаю, смирившись с тем, что больше не усну. Я принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз, чтобы перекусить перед тем, как водитель отвезёт меня на взлётно-посадочную полосу, чтобы я мог сесть в частный самолёт.

К моему удивлению, Симона сидит на кухне, попивая кофе и задумчиво глядя в окно. Она вздрагивает, услышав мои шаги, и я усмехаюсь, наслаждаясь выражением раздражённого удивления на её лице.

— Надо бы повесить на тебя колокольчик, — язвительно замечает она, и я ухмыляюсь в ответ, доставая кружку из одного из шкафчиков.

— Удачи, малышка. Многие женщины хотели привязать меня к себе. Ни у кого не получилось.

Её щёки краснеют, на лице читается раздражение. Я опираюсь на столешницу, наполняя свою чашку кофе, и смотрю на неё, приподняв бровь.

— Тебе не нравится это слышать? Знать, сколько ещё женщин я трахал? Ты хочешь, чтобы я принадлежал только тебе, принцесса?

— Мне всё равно, даже если ты переспишь со всем Бостоном. — Она делает глоток кофе, и я думаю, что она лжёт. Когда она лжёт, у неё вздёргивается нос. — Мне всё равно, с кем ты трахаешься, лишь бы это была не я.

— Лгунья. — Я делаю глоток своего черного кофе. — Тебе ненавистна мысль о том, что я заставлю другую женщину стонать. Что другая женщина получит то, чего хочешь ты.

— Я не хочу ничего, что связано с тобой.

— Конечно, нет. — Я пожимаю плечами, вдыхая пар от кофе. Ещё слишком рано для этого, но почему-то с ней я не испытываю ненависти. Ссора с ней заставляет меня чувствовать себя живым, напряжённым, как перед выбросом адреналина перед боксёрским поединком. Она заряжает меня энергией, и я всегда гадаю, какой колкость она отпустит в следующий раз, какой удар мне придётся парировать.

— На самом деле я сегодня в хорошем настроении, потому что ты скоро оставишь меня в покое на несколько дней. — Симона натянуто улыбается. — Тишина и покой на… сколько ты там сказал?

— Я не говорил. По крайней мере, несколько дней. — Я ставлю чашку с кофе на стол и смотрю ей прямо в глаза. — Но, Симона, я напомню тебе. Ты должна оставаться в этом доме, если только с тобой не будет твоей службы безопасности. Той, которую я для тебя выбрал. И ты будешь следовать правилам, которые я установил. Ты ни с кем не встречаешься. Ты не обсуждаешь дела с моими партнёрами. Ты остаёшься в своей сфере. И когда я вернусь, ты будешь готова обсудить условия нашего брака как разумный взрослый человек.

Её лицо мгновенно становится жёстким.

— Условия нашего брака? Ты имеешь в виду условия моего заключения?

Я резко вздыхаю.

— Ты не в заключении. Ты под защитой.

— То же самое в твоём мире.

Я подхожу ближе, достаточно близко, чтобы увидеть учащённый пульс у неё на шее, достаточно близко, чтобы почувствовать запах её духов.

— Это и твой мир тоже, малышка. Так было всегда. То, что я сделал, ничем не отличалось от того, что сделал бы любой другой мужчина, которого ты когда-либо знала, ничего такого, чего бы не допустил твой отец, будь он жив. Он мог бы выдать тебя замуж за меня, если бы Константин сделал предложение, пока был ещё в его расположении. Чем раньше ты это примешь, тем счастливее будешь.

Её губы кривятся в усмешке.

— Я никогда не буду счастлива с тобой.

От этих слов у меня сжимается челюсть. Они не должны причинять боль. Мне должно быть всё равно. Пока она раздвигает ноги и рожает мне наследников, мне должно быть плевать на её чувства ко мне. Но что-то в её голосе, полном смертельной уверенности, словно нож вонзается мне в грудь.

— Это мы ещё посмотрим, — тихо говорю я, мой голос убийственно спокоен. — Наслаждайся несколькими днями свободы, Симона. Когда я вернусь, у нас будет очень долгий разговор о том, что значит быть моей женой.

Я ухожу, не успев сказать ничего больше, и оставляю свой кофе. Поем в самолёте.

* * *

Полёт проходит так легко и непринуждённо, как я и ожидал, учитывая, что я лечу на частном самолёте, который теперь принадлежит мне. Я далеко не в первый раз лечу на частном самолёте, но мне доставляет явное удовольствие то, что он мой. Как и Симона. Как и вся империя Руссо теперь моя.

Я стараюсь сосредоточиться на этом, пока завтракаю в самолёте и пью ещё одну чашку кофе, прежде чем просмотреть документы, которые прислали мне Константин и мой отец. Они встретятся со мной в Вегасе. Мы втроём запланировали встречу с главами местных семей, с которыми Константин налаживает связи. Теперь, когда я являюсь вторым по значимости игроком в Майами, крайне важно, чтобы я участвовал в этих деловых сделках.

Я не в первый раз в Вегасе, но прошло уже несколько лет. Яркие огни и толпа туристов, как всегда, вызывают у меня трепет, это место чистого греха, и мне всегда это нравилось. Азартные игры, выпивка, женщины… Я человек, который никогда не считал нужным притворяться, что у меня нет пороков. Я наслаждаюсь деньгами и властью… и всей роскошью, которую могут принести мне деньги и власть.

Например, пентхаус во дворце Цезаря. Как только я забираю ключ-карту со стойки регистрации, я направляюсь прямиком наверх. Моя охрана остаётся снаружи, пока я вхожу в роскошный люкс. Из окна открывается вид на бульвар Стрип, солнце освещает толпы людей, жаждущих предаться безудержному гедонизму.

Я оглядываюсь по сторонам и не