Окровавленные руки - Аделаида Форрест

— Он здесь ради тебя, — сказал Маттео.

— Но я не больна, — прошептала я.

— Он поможет мне защитить тебя. На всякий случай. Голос Маттео понизился до шепота, и мой взгляд метнулся к медицинской сумке, стоящей на журнальном столике, где Маттео хотел, чтобы я работала.

— Я не понимаю.

Доктор вытащил что-то из своей сумки. Он держал его между двумя пальцами в перчатках, такой маленький, что я едва могла разглядеть его через всю комнату.

— Это микрочип. Немного болезненности в течение дня или около того после введения, как при прививке от гриппа, после чего вы ничего не почувствуете.

Меня охватил ужас, и я отступила на шаг, но Маттео сжал меня за талию и прижал к себе.

— Нет. Ни за что.

— Ангел, — прошептал Маттео, и я широко распахнула на него глаза.

— Ты не можешь быть серьезным! Я не позволю тебе засунуть в меня эту штуку! Борясь с его хваткой, я толкнула его, чтобы он отпустил меня.

— Тебе нужно молчать. Мы не хотим навредить тебе больше, чем необходимо, — предупредил Маттео. Мой взгляд вернулся к доктору, наблюдающему, как он загружает чип в шприц с толстой иглой.

— Нет! Тео, пожалуйста! — взмолилась я, отступая. Я не могла объяснить такую драматическую реакцию, но учитывая то, что меня чипировали, как собаку после того, как ее забрали из дома, это было уже слишком.

Я чувствовала себя в ловушке.

В ловушке, в которой я никогда раньше не была, как будто я никогда больше не узнаю свободы.

— Лино! — закричал Маттео, и моя паника усилилась. Хватка Маттео крепче сжала меня, и я забилась в его объятиях, когда он прижал меня спиной к своей груди. Лино, Дон и Шрам ворвались в комнату и направились к нам.

— Нет! — Маттео подвел нас к массажному столу, позволив Шраму помочь ему, пока мой живот мягко не прижался к столу.

Даже обращаясь со мной, они были нежны в этом.

Я снова закричала, поморщившись, когда Лино прижал руку к моему затылку и ласково погладил его.

— Все будет хорошо, — пробормотал он, прижимая мое лицо к лицевой колыбели. Другая его рука прижалась к моему левому плечу, крепко удерживая его. Рука Маттео легла на мое правое плечо, а двое других мужчин схватили меня за ноги и удерживали совершенно неподвижно. Я чувствовала, как моя грудь содрогается от силы моего плача, и мне хотелось остановиться, но я была так зла, что остановить слезы было невозможно.

Другая рука прижалась к моей спине, и звук ножниц достиг моих ушей, прежде чем мое платье внезапно слегка ослабло вокруг меня.

— Я рекомендую здесь, — сказал доктор, нажимая пальцем на мясистую часть справа от моего позвоночника. — Это делает невозможным ее удаление.

Я бормотала в подушку. Кем, черт возьми, этот парень меня считал? Супершпион?

Я никогда ничего не вырезала из своей кожи.

Боже.

— Это сработает, — проворчал Маттео, пока я ерзала в их хватке. — Сделай это. Игла прижалась к моей коже, и я захныкала.

— Ш-ш-ш, милая, — утешил меня Лино, и я не упустила из виду, что это был не Маттео. Он знал, что этого не простить.

Особенно после нашего разговора накануне.

Медленно скользя, игла вошла внутрь, опустила микрочип мне под кожу и отодвинулась. Кто-то прижал что-то к месту входа, без сомнения, чтобы остановить кровотечение, пока врач не наложил на него повязку. Когда звук снимаемых с его рук латексных перчаток привлек мое внимание, давление на мои ноги и плечи наконец ослабло.

Я не двигался.

— Убирайся, — рявкнул Маттео, и я услышала шаги, когда все поспешили сделать это. Когда дверь закрылась, Маттео, наконец, снова обратил всю свою силу на меня. — Ангел, — прошептал он. Его руки обвили меня, притягивая и переставляя, пока я не села на стол. Я по-прежнему не смотрела на него, кипя сквозь слезы. Он протянул руку, чтобы взять меня за щеку, вздрогнув, когда я отпрянула от него.

— Не трогай меня, — прошипела я.

— Айвори…

— Я никогда тебя не прощу, — прошептала я, наконец взглянув на него. Я должна была задаться вопросом, почему это было необходимо — почему ему нужно было сломать все хорошее, что было в нашей долбанной истории.

— У тебя нет выбора, — пробормотал он в ответ, ледяные глаза смотрели мне в глаза.

— Кажется, это у нас общая тема, — фыркнула я. Чувство вины на мгновение промелькнуло на его лице, прежде чем он стер все выражения с лица.

— Ты был прав. Мне не следовало приходить сюда. Без тебя я была счастливее.

Я встала, протискиваясь вокруг него. Он не двигался, не следовал.

Но его яростный рев эхом отозвался позади меня, когда я убежала. Стекло разбилось, как будто что-то перевернулось. Я вышла на кухню, схватила ноутбук и проигнорировала извинения Донателло. Я даже не могла встретиться с ним взглядом, когда выбежала из комнаты.

Я поспешила в одну из гостевых комнат наверху, заперлась и рухнула на кровать.

Я даже не могла пойти домой.

Двадцать четвертая

Айвори

Наши взаимодействия друг с другом были мимолетными в течение двух дней. Я работала на кухне. Он работал в своем кабинете. Мы ужинали в тишине. Он вернулся к работе, пока мы с Донателло убирались.

Затем я побежала в запасную спальню и заперлась там. Каким-то образом я проснулась в его объятиях в его постели на следующее утро оба дня. Как он маневрировал мной там, не разбудив меня, я, вероятно, никогда не узнаю. Как только я проснулась, он молча встал с кровати и приготовился, прежде чем снова зарыться в свой кабинет.

Я стояла на кухне, глядя на ингредиенты, разложенные передо мной, и готовясь к эксперименту, который собирался предпринять, когда крик Маттео эхом разнесся по всему дому.

— Мне плевать, что ты с ним делаешь! Просто убери его отсюда!

Я колебалась. Его офис был официально в моем списке мест, куда я не должна идти, но что- то было настолько надломленным в его голосе, когда он кричал, что мои ноги двигались сами по себе. Я свернула за угол, минуя людей, которые смотрели на меня в ужасе.

Мой взгляд остановился на кукле, как только я вошла в комнату.

Размером с детскую куклу, она выглядела так, будто действительно могла быть детской игрушкой.

Если бы вы только посмотрели на ее лицо.

И проигнорировала кружевную кофточку, украшавшую ее тело.

Мой взгляд