Соблазнить герцогиню - Эшли Марч

Она знала: как только муж вернется, Фэллон сразу сообщит ему о неприличном сборище в гостиной, и, конечно же, сообщит, что его жена ведет себя как шлюха.

Она позаботилась о том, чтобы дверь гостиной осталась чуть приоткрытой. Так что Филипп непременно услышит голоса и войдет.

А что, если… Что, если Филипп дома? Может, они с Джоанной слишком заняты, развлекая друг друга в одной из комнат? И в таком случае ему и впрямь на все наплевать. В таком случае получается, что она напрасно все это затеяла…

Филипп выругался сквозь зубы, холодный октябрьский ветер все сильнее его донимал. К тому же он последние дни слишком много времени проводил в седле, и от этого спина уже начинала побаливать.

Впрочем, устал не только герцог, но и его жеребец, которому теперь, кроме обычных утренних прогулок, приходилось совершать также и дневные, а иной раз и выезды.

В первой половине дня Филипп провел в Рутвен-Мэноре несколько часов с Джоанной, а затем проводил ее в Норри-Хилл. Но возвращаться домой не хотелось, и он уже часа два скакал по территории своего поместья, обдумывая дальнейшие планы, вернее — пытался придумать хоть какой-то план, так как первоначальный, судя по всему, не приводил к желаемым результатам.

Перед тем как проводить Джоанну, герцог сообщил Фэллону, что собирается в Норри-Хилл, — причем говорил довольно громко, чтобы слышала жена. Но Шарлотта, скорее всего ничего не слышана, возможно, все еще лежала в постели. В последние дни она вставала довольно поздно и даже к завтраку не спускалась. Интересно, почему? Впрочем, глупый вопрос. Было ясно, что она старалась как можно реже с ним встречаться, избегала его.

Но что же делать, что предпринять? День проходил за днем, и с каждой минутой, проведенной с Джоанной, он все больше отдалялся от Шарлотты — эго было совершенно очевидно. И теперь Филипп все чаще ругал себя и отчитывал, что прежде было совсем ему несвойственно — прежде он считал, что герцог Радерфорд всегда и во всем прав.

«А может, Джоанна права? — спрашивал себя Филипп, — Может, сказать Шарлотте о своих чувствах?» Ему казалось, он не сможет этого сделать, но, с другой стороны…

Проклятие, его план полностью провалился! Он думал, что заставит Шарлотту ревновать и таким образом добьется успеха, но из этой затеи ничего не выходило. Более того, всеми своими действиями он лишь подтверждал мнение Шарлотты о том, что ее муж — законченный негодяй, недостойный ее.

Но почему-то он все равно продолжал этот фарс. С какой целью?

Герцог невольно рассмеялся и тут же вздохнул. Он не знал, что ему предпринять. И в голову совершенно ничего не приходило.

А ведь оставалось два месяца… два месяца до того момента, когда он должен был отпустить Шарлотту. Он ежедневно пытался изменить их отношения к лучшему, но добился лишь того, что еще сильнее ее полюбил и при этом заставил еще сильнее его ненавидеть — вот и все достижения.

В очередной раз вздохнув, Филипп натянул поводья и повернул Аргоса к дорожке, ведущей к Рутвен-Мэнору.

— Похоже на то, что теперь я должен отпустить ее, — пробурчал герцог, размышляя вслух. — Да, наверное, придется отпустить.

Конечно, трудно смириться с этой мыслью, но что он мог поделать? Ведь было ясно: ее мнение о нем не изменилось. Так зачем же мучить себя так долго? Зачем мучить ее?

Когда герцог подъехал к дому, его конь в возбуждении зафыркал, явно проявляя признаки беспокойства. И вскоре Филипп увидел то, что жеребец уже почувствовал. На площадке у подъездной дорожки стояли несколько экипажей, а вокруг них расхаживали кучера в ливреях разного цвета.

Филипп тотчас же спешился и бросил поводья одному из своих конюхов; он уже понял, что происходило, во всяком случае, догадывался, но все же спросил:

— Что это? Что здесь происходит?

Конюх в замешательстве пробормотал:

— Г-герцогиня, ваша с-светлость. Прием. Он-на…

Этого было достаточно.

— Ясно. Не продолжай. — Кивнув конюху, Филипп направился к парадной двери.

Где-то было открыто окно, и герцог почувствовал запах сигарного дыма. А потом услышал громкий мужской смех.

— Черт возьми, где же Фэллон? — проворчал Филипп.

Дворецкий всегда встречал его у двери — казалось, он являлся такой же необходимой принадлежностью холла, как и сама дверь. Но на сей раз дворецкого не было на месте, и Филипп, окинув взглядом холл, в ярости прокричал:

— Фэллон, где ты? Немедленно иди сюда!

И в тот же миг в холле появился дворецкий, очевидно, он находился где-то. И с первого взгляда было ясно, что старик крайне взволнован.

— Где она? — спросил Филипп.

— В гостиной, ваша светлость, — ответил Фэллон, побледнев. И тут же поспешил за хозяином — тот стремительно зашагал в сторону коридора.

— Сколько их? — спросил герцог на ходу. — И почему мне сразу не сообщили?

— Я пытался, ваша светлость. Я послал слугу, но… — Дворецкий умолк и несколько раз кашлянул.

— Так сколько же их? — Внезапно остановившись, Филипп пристально взглянул на дворецкого.

Старик в испуге попятился.

— Д-двенадцать… по последнему подсчету, в-ваша светлость.

Герцог снова зашагал по коридору. Дворецкий от него не отставал.

— Среди них есть женщины?

— Нет, ваша светлость, все мужчины. Кроме самой миледи, конечно.

Остановившись перед дверью гостиной, Филипп какое-то время прислушивался. Услышав веселый смех, повернулся к дворецкому и со зловещей улыбкой проговорил:

— Да, разумеется. Кроме нее, все мужчины.

В следующее мгновение герцог распахнул дверь и переступил порог гостиной. Его не сразу заметили, так как восседавшая на диване Шарлотта, что-то рассказывая гостям, привлекала к себе всеобщее внимание. А рядом с ней сидели двое джентльменов, не отводившие глаз от ее слишком уж откровенного наряда (оказалось, что она переделала одно из тех платьев, что подарил ей Филипп, и теперь это платье больше открывало, чем скрывало).

Шарлотта первая заметила герцога. Улыбнувшись, она помахала мужу рукой:

— Проходите, ваша светлость! Мы очень рады вас видеть. Где же вы пропадали?

Филипп ничего ней не ответил. Окинув взглядом гостиную, он тихо, но отчетливо проговорил:

— Джентльмены, полагаю, вам пора покинуть этот дом.

Один из них гостей воскликнул:

— Но мы все знаем, ваша светлость! То есть знаем о разводе. Шарлотта рассказала нам… — Голос умолк под пристальным взглядом хозяина.

А герцог так же тихо сказал:

— Считаю до десяти. Тот, кто останется здесь после этого, должен будет предупредить своего секунданта о встрече со мной на рассвете. Имейте в виду, я не шучу. Кроме того, вы, наверное, догадываетесь, что я не боюсь никакого суда.