Сомнительная репутация - Аманда Квик

— Мне почему-то даже в голову не приходило, что для этого ты выберешь повозку мусорщика.

— Иногда приходится работать с тем, что под руками. Ты сам учил меня этому, — ухмыльнулся Энтони. — Поскольку я не достал экипаж, пришлось довольствоваться тем, что попалось по пути. Я считал, что проявил инициативу.

— Инициативу?

— Да. Куда мы сейчас?

— Прежде всего вернем эту восхитительную карету ее законному владельцу и заплатим за пользование ею. А потом направимся домой.

— Еще не так поздно. Разве ты не хочешь поехать в свой клуб?

— Швейцар ни за что не впустит меня. Неужели не ясно, что нам обоим необходимо принять ванну.

— Пожалуй, ты прав.

Через час Тобиас поднялся из лохани, вытерся перед огнем полотенцем и надел халат. Спустившись вниз, он увидел Энтони, уже вымывшегося и одетого в сорочку и брюки, которые он держал в своей старой комнате наверху.

— Итак? — Энтони развалился в кресле, вытянув ноги к камину. Он даже не повернул головы, когда Тобиас вошел в комнату. — Рассказывай. По-твоему, это были настоящие разбойники?

— Нет. Они упомянули о том, будто им заплатили за то, чтобы доставить послание. — Тобиас засунул руки в карманы халата.

— Предупреждение?

— Очевидно.

Энтони слегка склонил голову набок.

— От того, кто не хочет, чтобы ты продолжал расследование?

— Я не успел поинтересоваться. Вполне возможно, что их послал тот, кто не желает, чтобы я продолжал расследование. Но есть и другой подозреваемый.

Энтони понимающе посмотрел на него:

— Помфри?

— Я не придал особого значения предостережению Крекенберна насчет него. Но Крекенберн, возможно, был прав, сказав, что Помфри попытается отомстить мне за стычку в театре.

— Разумно. Помфри не из тех, кто поступает достойно. — Энтони помолчал. — А миссис Лейк ты расскажешь о том, что произошло сегодня?

— Черт побери, за кого ты меня принимаешь? За идиота? Конечно, я не собираюсь информировать ее о сегодняшних приключениях.

Энтони кивнул:

— Я так и предполагал. Конечно, ты оставишь ее в неведении, поскольку не желаешь, чтобы она слишком тревожилась за тебя.

— Это не имеет никакого отношения к делу. Я не расскажу ей о встрече с этими двумя мужчинами, так как уверен, что она, воспользовавшись возможностью, прочитает мне утомительную нотацию.

Энтони позабавили слова Тобиаса.

— В духе той, что ты прочитал ей, когда обнаружил, что она отправилась к Хаггету, вырядившись уборщицей, и попала в переделку?

— Именно. Мне не хотелось бы, чтобы теперь она отчитывала меня.

Лавиния сидела за завтраком, когда услышала голос Тобиаса в холле:

— Не трудитесь, миссис Чилтон. Я знаю дорогу, и нет необходимости представлять меня.

Эмелин улыбнулась:

— Похоже, у нас ранний посетитель.

— Он явно чувствует себя здесь как дома. — Лавиния подхватила вилкой кусочек яичницы. — Какого дьявола ему нужно в такой час? Если Тобиас намерен заставить меня выслушать еще одну нотацию о том, что я не должна и шагу ступить, не сообщив ему об этом, пусть как следует подумает.

— Успокойся.

— Как сохранить спокойствие, когда речь идет о мистере Марче? У него талант будоражить всех. — Лавиния застыла с вилкой в руке, ибо внезапная мысль осенила ее — Боже, неужели случилось что-то ужасное?

— Вздор! Мистер Марч, похоже, вполне здоров и бодр.

— Я имела в виду что-то ужасное в связи с нашим расследованием.

— Уверена, он сообщил бы, если бы дело было в этом.

— Напрасно ты так уверена, — мрачно заметила Лавиния. — Как я говорила еще в Италии, мистер Марч любит темнить.

Дверь открылась, и Тобиас вошел в столовую, внеся с собой в маленькую, уютную комнату атмосферу энергии, силы и бодрости. Лавиния поспешно проглотила яичницу, стараясь не задумываться о причинах легкого возбуждения, которое охватило ее при виде Тобиаса.

Что же в нем вызывает в ней такой трепет? Он не высок, и никто бы не назвал его красивым. Тобиас крайне редко бывает учтив, как подобает джентльмену, и ему определенно пора сменить портного.

Хотя Лавиния, похоже, физически привлекала его, но она вовсе не была уверена, что нравится ему. В их отношениях не было ничего поэтического; напротив, их соединяли деловые отношения и вместе с тем невероятно чувственные. «По крайней мере с моей стороны», — подумала Лавиния. Она сомневалась, что для Тобиаса в них было что-то особенное.

Может, странное ощущение, возникающее у нее при виде Тобиаса, только нервная реакция? В этом нет ничего удивительного, поскольку последние дни были для нее очень напряженными.

Раздраженная таким выводом, она ожесточенно скомкала салфетку на коленях и сердито посмотрела на Тобиаса:

— Что привело вас сюда в столь ранний час, мистер Марч?

Он насмешливо поднял брови:

— И тебе добрый день, Лавиния.

— Не обращайте на нее внимания, мистер Марч, — смутилась Эмелин. — Тетя плохо спала этой ночью. Не хотите ли кофе?

— Благодарю вас, мисс Эмелин. Чашка кофе была бы весьма кстати.

Лавиния проследила за тем, как осторожно Тобиас опускается в кресло, и нахмурилась:

— Вы опять перетрудили ногу, сэр?

— Слишком много движений пришлось сделать прошлой ночью. — Он улыбнулся Эмелин и принял у нее чашку кофе. — Не тревожьтесь.

— Я вовсе не тревожусь, — надменно заверила его Лавиния. — Просто полюбопытствовала. Меня совершенно не касается состояние вашей ноги.

— Вы совершенно правы, мадам.

Внезапно Лавиния вспомнила о том, как его ноги устроились между ее ногами в ту ночь в карете. Она встретилась с Тобиасом взглядом и тут же поняла, что он тоже думает о той пылкой встрече.

Опасаясь, что краска зальет ее лицо, Лавиния поспешно занялась яичницей.

Эмелин, пребывающая в полном неведении, мило поинтересовалась:

— Вы танцевали прошлой ночью, сэр?

— Нет, — ответил Тобиас. — Моя нога плохо реагирует на танцы. Я занимался другим родом деятельности.

Лавиния сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. Уж не был ли он с другой женщиной этой ночью?

— У меня сегодня насыщенный день, — отрывисто сказала она. — Не объясните ли, что привело вас сюда?

— У меня, кстати, тоже много планов на сегодня. Возможно, нам стоит их сверить.

— Что касается меня, то я намерена спросить миссис Воэн, не выскажет ли она свое мнение по поводу восковых фигур в верхней галерее Хаггета, — сообщила Лавиния.