Первая люболь - Катрин Исаева

*Два дня спустя*

Я приоткрыла глаза, впервые с легкостью отрывая голову от подушки. Температура спала, вне всякого сомнения, болезнь отступила. Посмотрев вперед, уголки губ, как по команде, разъехались. Дима сидел за столом, не сводя с меня хитрых льдисто-голубых глаз.

— Ты все это время был здесь?!

Вместо ответа Воинов уверенно качнул головой. Поразительно — он караулил мой сон с обеда! А ведь я просила его идти домой…

— Хотел убедиться, что тебе полегчало. — Парень пересел с кресла на край кровати, вложив мою ладонь в свою. — Прости меня. — он приподнял согнутым пальцем мой подбородок, напряженно заглядывая в глаза. — Богдан рассказал, сколько вы для меня сделали, а я повел себя как неблагодарный козел.

Я пожала плечами. В комнате царил полумрак, в доме было подозрительно тихо. Словно прочитав мои мысли, Митя сказал.

— Твои родственники уехали к Арабаджанам. И, кстати, твоя мама очень даже милая женщина, — губы парня растянула слабая полуулыбка.

— Надеюсь, тебя никто не обижал, пока я спала?! — поинтересовалась взволнованно.

— Да брось. Меня трудно обидеть. Вернее, с жизнью тягаться сложно. — Его горький смех полоснул по сердцу бритвой.

Ох, Митя. Мой сложный любимый Митя!

— Я хотел кое-что тебе рассказать. Есть силы послушать или все же мне лучше уйти и дать тебе выспаться?! — в ожидании ответа собеседник крепко сцепил ладони.

Он делал так всегда, когда не мог справиться с волнением.

— Говори! Конечно, говори! За эти дни я выспалась на всю оставшуюся жизнь…

— Хорошо. Тогда я принесу конфеты и чай. Хочется чем-то подсластить эту историю… — парень вышел из комнаты, а я потянулась к зеркальцу на прикроватной тумбе, устремив в него критичный взгляд.

Вот блин! Выглядела я так, будто пережила Зомби Апокалипсис: на голове птичье гнездо, лицо помятое и отекшее, губы потрескались, а кожа все еще имела бледно-землистый оттенок. Однако я не успела хоть немного улучшить свой внешний вид — Митя показался на пороге с подносом в руках.

— Заварил свежую заварку, пока ты спала.

— Спасибо. Это как раз то, что нужно, — пробормотала, усаживаясь поудобнее.

— Коли уж все тайное выплыло наружу, я решил поведать все от первого лица, а ты уже сама решай, стоит ли связываться с человеком из такой семьи.

Мурашки поползли по коже от того, насколько уверенно и трагично прозвучал его голос. Однако Митя не позволил мне возразить, начиная свой путанный рассказ.

— Класса до шестого я еще верил, что все это временно, и наша семья не отличается от любой другой среднестатистической семьи. Мы с братом прилежно учились, посещали пришкольные секции, а по выходным проводили время у Бодровых. Я мечтал поступить на мехмат, Богдан в театральный. Мне казалось, мы вполне счастливы, но тот вечер поделил мою жизнь на до и после…

Митя прокашлялся, на несколько секунд согнувшись пополам, когда же любимый, наконец, расправил плечи, его голос зазвучал гораздо ожесточеннее.

— Я обнаружил мать пьяную на лавочке возле подъезда. Незнакомые мальчишки обступили её и выкрикивали всякие гадости. Какое-то время я наблюдал за всем словно сквозь толщу воды. Не верил, что это моя мать. Её лицо было опухшим до такой степени, что глаза превратились в щели. Мне было тошно. Когда тебе двенадцать реальность воспринимается гораздо больнее. И тут она простонала: «Сынок!» У меня внутри произошел взрыв мощностью в сто мегатонн.

— С той секунды добрый мечтательный Митька умер, ему на смену пришел хулиган по прозвищу Воин. Я в буквальном смысле осатанел, раскидав всех обидчиков матери. Никогда не забуду свой первый трофей в виде выбитого зуба. Хотелось даже повесить его на ниточку, и для устрашения таскать на шее.

— Мить…

— Ну, этот случай и определил мою дальнейшую судьбу. На смену надежде пришла ярость, безысходность и боль. Больно было до такой степени, что вены в канты стягивались, чтобы хоть как-то абстрагироваться я стал причинять боль другим.

— И что теперь?! Как твоя мама себя чувствует?! Неужели ей нельзя оказать квалифицированную помощь? — села ближе, крепко обнимая его за талию.

— Уже сто раз оказывали. Только бутылка гораздо важнее родных сыновей. Пора нам с Бо с этим смириться. Сейчас она снова несколько недель проваляется в клинике. И все по новой. Мне стыдно, Роз, стыдно смотреть людям в глаза. Видеть их сочувствие и жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, — голос Мити дрогнул.

— А я тебя не жалею, я тебя люблю… — прошептала у краешка любимых губ. — Вместе мы все преодолеем.

— Любишь?! — изумленно переспросил, тоже переходя на шепот.

— Ага, люблю. И давно хотела в этом признаться. — Уткнулась в его заросшую щеку губами. — И спасибо тебе. Только рядом с тобой я вновь ощутила, что значит жить… После смерти отца никак не могла вздохнуть, что-то всё время стояло поперек горла. А с тобой, Мить, всё иначе. Я верю, ты пришел в мою жизнь не просто так. Нашу встречу благословили на небесах.