Роза в пустыне - Елена Левашова

— Как Мария Дробышева восприняла рождение мертвого ребенка? Она не потребовала от больницы расследования или компенсации? — Влад записывает показания папы на диктофон и дублирует их на бумагу — в допросный протокол.

— Компенсацию ей выплатил я. Попросил не устраивать шумиху, успокоил тем, что девка она молодая, родит еще… Отцом ребенка был паренек — такой же детдомовец, как и Маша. Они даже зарегистрированы не были.

— И что потом? Она не догадалась об обмане?

— Я был уверен, что нет. Виола с Дианочкой уехали в Крым, к моим родственникам. Жили какое-то время, пока все не улеглось. — Вздыхает папа, нервно оглаживая лицо. — Но однажды я получил записку. Диана тогда была на последних неделях беременности.

— Вспомните, что было написано в ней? Вы не сохранили записку? — оживляется Влад. Его глаза округляются от любопытства, рот приоткрывается. Ну нельзя же так палиться? Следователь должен быть беспристрастным — это знаю даже я. Поэтому и сижу здесь, по другую сторону стекла, пытаясь справиться со рвущими душу эмоциями.

— Не сохранил, конечно. Испугался… Но я помню все слово в слово…

Однажды вы украли мою мечту, а я украду вашу. Вы украли жизнь, которая могла быть у меня, и я заставлю вас страдать.

— Почему вы не сообщили в полицию после похищения внучки? — разводит руками Влад.

— И что бы я им сказал? Я похитил ребенка, и его мамаша мне мстит? Диана была сопливой девчонкой, беременной от женатого мужика — моего партнера Глеба Ладожского. Мне было больно, неприятно, признаюсь, я свыкся с мыслью о внучке. Но… собственная свобода была важнее. Мы с Виолой приложили максимум усилий, чтобы замять дело.

Вот так, значит? Замять дело? Сжимаю пальцы в напряженные кулаки, борясь с желанием разбить зеркало-шпион на мелкие осколки, орать и все крушить, а еще… вцепиться в лицо папе…

— Иди сюда, Диана. Не слушай его, Руслан сказал все, что было нужно… — вздрагиваю от тяжелой ладони Якова, опустившейся на плечо.

— А если бы он не сказал? А, Яков Андреевич? Мы так и не узнали ничего? — утираю с щеки колючую слезу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы знаем, где твоя девочка, Ди. И нашел ее Влад Горбунов, а не я. Он подсказал гениальную идею — поднять базу найденных без документов детей. Просто признание Руслана сократило время.

— Слушаю. — Сажусь на диван и покорно опускаю ладони на дрожащие колени.

— Арину похитили четвертого октября, так?

— Да.

— Мария Владимировна Дробышева погибла в автомобильной аварии пятого октября. Я только сейчас получил сведения из единой всероссийской базы МВД. Ее сгоревший труп вместе с телами сообщников — судимых Романа Платонова и Вячеслава Кудрявцева обнаружили на сто пятидесятом километре трассы Тула — Москва. Судя по маршруту, похитители двигались в Москву.

— А ребенок… тоже был обнаружен в машине? — сглатывая подступающие слезы, произношу я.

— Девочка найдена в ста метрах от места аварии — на автобусной остановке.

— Как?! — взрываюсь я. — Почему эти сведения нельзя было запросить семь лет назад?

— Ты же слышала? Во-первых, Руслан замял дело, подкупив продажных следователей. А, во-вторых, как прикажешь связать Дробышеву и похищение? В день происходит сотни аварий. Тысячи! Надо было проверять всех?

— Да, надо было! — кричу я. Вскакиваю в места и нависаю над сидящим за столом Яковом. — Или возле каждой машины обнаруживают грудного ребенка?

— Диана, да услышь ты себя, дуреха! Твоя дочь жива. Очевидно, Мария Дробышева вытащила ребенка из горящей машины и отнесла на безопасное расстояние. Затем вернулась, чтобы помочь раненым мужчинам выбраться. Но не успела… Случился взрыв, они погибли на месте. Вот сводка за эту дату, пришла пять минут назад… — Бессмертный протягивает мне бумаги.

— А девочка… Когда они нашли ее? Она… она с кем живет? — тупо уставившись на Якова, бормочу я. На меня опускается озарение — в ушах закладывает, в глазах рябит, руки дрожат, как у припадочной… Правда — это сладкая боль. Как хирургическая операция, без которой никак не жить. Она рвет на части, выпуская твою кровь, кромсает тебя, превращая в фарш. И ты рождаешься заново… Возвращаешься с того света — обновленный, новый, другой. Живой.

— Рано утром ее нашла Валентина Аристова — доярка на местной ферме. Она искала мать девочки, но материалы дела о похищении исчезли из базы… стараниями твоего папаши. В ином случае, по заявлению о пропаже, ребенка бы тебе вернули. Это Влад догадался проверить найденных в тот год детей, иными словами, подкидышей. Сделал запрос во все базы, обозначив требования к ребенку по полу, возрасту, национальности и цвету кожи. Искали среди всех малышей без документов, рожденных от проституток, преступниц, бомжих, родивших и выбросивших младенца. Мы неделю ждали ответ, который получили утром. И уже утром знали, что девочка из многочисленного списка — твоя похищенная дочь. Оставалось найти доказательства. Она жива, Ди, ты слышишь меня?

Мне кажется, что не слышу. Растираю лицо, размазывая по лицу обжигающие слезы. Сквозь пелену вижу Бессмертного, медленно поднимающегося с места и направляющегося ко мне.

— Твою доченьку зовут Аврора. — Яков прижимает меня к груди, неуклюже достает из кармана бумажную салфетку и промакивает слезы на моих щеках — неуклюже, но до чертиков искренне.

— Аврора — рожденная на рассвете, — всхлипываю я. — Спасибо… Спасибо, Яков Андреевич.

— Взгляни на свою малышку, Ди. — Бессмертный разворачивает экран ноутбука, показывая мне фото белокурой девочки. — Аврора Аристова, семь лет. Я помогу восстановить твои родительские права, Диана.

— Аврора… — бормочу я, оглаживая подушечками пальцев ее личико на фото. — Моя девочка, я знала, что ты жива.

Что вы знаете об ожидании? Теперь я знаю о нем все. Его грани — разные, не похожие друг на друга, но все же это части одного целого — томление, нетерпение, грусть, радость скорой встречи, сладкая боль… А еще страх, заполняющий неприятным холодком грудь. Не глушу мотор — так и сижу под окнами каморки Якова, потягивая обжигающий кофе. Я боюсь… Боюсь подняться и услышать то, что перевернет жизнь навсегда. А вдруг Аврора не моя дочь? И Яков ошибся, выдавая желаемое за действительное?

— Диана, я вижу тебя. Поднимайся, детка. — Слышится строгий голос в динамике. Яков стоит возле окна и смотрит прямо на меня — девчонку, не побоявшуюся пойти против целого мира, а сейчас трусливо испугавшуюся результатов чертова теста.