Мелодия моей любви - Елена Колядина

– Мама, о чем ты?

– Это – что? – всхлипнула женщина и потрясла листком. – Записка – кому? «Дорогие мамочка, папочка, бабушка и дедушка! Не думайте обо мне плохо, эти деньги нужны были на операцию маленькой девочке Лизе. Ваша любящая дочь и внучка Лидия».

– Мамочка, это не то, что ты подумала, честное слово! Просто… Не знаю, с чего начать…

– Что, доченька?

– Это на случай, если бы меня посадили, – вздохнула Лида. – На зону…

– Час от часу не легче! – схватилась за сердце мама. – Да что у тебя здесь творилось-то?!

В прихожей заиграл домофон.

– Если это он, меня нет! Я умерла! – выкрикнула Лида.

– Типун тебе на язык! Кто «он»-то?!

Мама подбежала к домофону и поспешно сняла трубку.

– Лида, это я, открой! – закричал Евгений.

Девушка вскочила, босиком промчалась в прихожую и вцепилась в руку матери:

– Мама, не открывай!

– Лида, ну мы же все выяснили, все обговорили, это было курьезное, нелепое событие, и бог с ними, с этими дурацкими деньгами! Мне на них плевать! – еще громче крикнул Горелый. – Пожалуйста, открой, прошу! Я люблю тебя!

Лида дрожала и широко раскрытыми глазами глядела на мать.

Женщина растерянно нажала кнопку.

Через мгновение Горелый зазвонил и застучал в дверь.

Мама открыла замок и сделала шаг в сторону.

Горелый ворвался в прихожую, охватил девушку взглядом и с облегчением, словно не чаял застать живой, выдохнул.

– Откуда ты узнал про деньги? – пролепетала Лида.

– Ты же сама мне все ночью рассказала, – недоуменно напомнил Горелый.

– Да?.. – пробормотала Лида. – Ничего не помню…

– Как не помнишь? Ты прошлой ночью позвонила. Я сразу приехал, но ты не открыла. Снова приехал, днем, опять напрасно.

– Днем? – уточнила Лидина мама. – Я в аптеку уходила и в магазин, Лидуше за маслом и медом. Болела она, в жару была.

– Я думала, мы больше никогда не увидимся… Думала, ты меня возненавидел…

– Мышонок, ты из-за этой глупой истории решила исчезнуть из моей жизни?

– А вы кто будете? – вдруг сурово спросила мама. – С работы?

– Извините, не представился. Я будущий муж Лидочки, Евгений Горелый. А вы, наверное, моя будущая теща?

Мама пошатнулась и ухватилась за комод.

– Лидуша, ты замуж выходишь? И отцу с матерью ничего не сказала?

Лида молча смотрела на Евгения.

Мама поглядела на дочь, на гостя, взялась за пальто:

– Ох, я ворона-кума, забыла Лидуше ромашки купить. Придется еще раз до аптеки дойти. А вы проходите, проходите в комнату, а то Лидуша босиком на полу…

Женщина вышла, осторожно прикрыла за собой дверь.

Горелый сделал шаг, судорожно обнял Лиду и замер.

Потом опустил руку в карман, нашел Лидину руку, вложил в нее невесомый комочек и прошептал:

– Захар просил тебе передать.

Девушка поднесла руку к груди.

На ладони лежала мелкая морозная цепочка с ажурной морской звездой (впрочем, возможно, это было солнце) и нефритовой сердцевинкой. К кулончику прижалась нанизанная на цепочку большая ярко-красная пластмассовая бусина.

«Захарка сделал для меня бусы смелости?» – растроганно улыбнулась Лида и подняла глаза на Евгения.

Горелый подхватил девушку на руки, донес до диванчика на кухне, усадил к себе на колени, укрыл пиджаком, судорожно обнял и принялся укачивать, как ребенка.

– Что же ты мне сразу не рассказала? – счастливо шептал мужчина.

– Иван, Лизин брат, сказал: квартира принадлежит олигарху, деньги у народа ворованные, – всхлипывала Лида.

– Глупенькая, разве олигархи живут в таких квартирах? Три комнаты с бумажными обоями…

– Откуда мне было знать? Я каждую ночь ждала, что за мной придут… Вещи собрала… Помнишь, тебе под ноги упал пакет с сигаретами? Это я в тюрьму готовилась.

– Маленькая, как ты жила все это время! Сказка о глупом мышонке! Почему этот пакостник сам не пошел грабить чужую квартиру?

– Потому что у меня уродство врожденное: я слышу любой шорох. Ты забыл? Я должна была по звуку определить, где лежат деньги!

– Мышонок, какое же это уродство? Такой уникальный слух – дар небесный! Значит, денежки все-таки не пропали? Я спродюсировал альбом… Как ты сказала? «Мертвый суслик»?

– «Мертвый хорек».

– Хор-рошее название! – хмыкнул Евгений. – Кстати, а как звучат деньги?

– Ну здрасте! А то ты не знаешь: хрустят и шуршат!

– А-а! Хрусты летели и летели! – пропел Горелый и с подъемом заявил: – До завтра я остаюсь у тебя, чтоб опять в какую-нибудь историю не вляпалась, а завтра идем подавать заявление. Срочно, пока ты снова не задумала меня бросить!

– Я не брошу, – заверила Лида.

– Сообщай подружкам, пусть готовятся к свадьбе, выбирай свидетельницу, – скомандовал Евгений.

– У меня всего одна близкая подруга, – растерянно пробормотала Лида. Представила Алину, вздохнула и испуганно призналась: – Но ее на самом деле нет. Она существует только в моих мечтах. Понимаешь, она идеальная: красивая, стройная, умная, необыкновенная. Не то что я…

И Лида украдкой потерла кончик острого, как у эльфа, уха.

Евгений стал целовать Лидин висок.

– Какая же ты глупая, маленькая девочка. Да ты самая красивая в мире!

Щелкнул замок, открылась входная дверь.

Мама вошла в прихожую, глянула на сидящих в обнимку Лиду и Горелого, всплеснула руками и сокрушенно сообщила комоду:

– Ой, я полоротая, а молока-то не купила! Придется опять идти.

И повернулась, собираясь выйти.

– Подождите, не уходите!

Мама обернулась.

Девушка поспешно перебралась с колен Горелого на диванчик.

– Лидочка, ты не сказала, как зовут мою любимую тещу?

– Уж сразу и любимую, – польщенно проворчала мама. – Сорок девять лет уж Ольга Борисовна!

Евгений встал.

– Дорогая Ольга Борисовна, я прошу руки вашей дочери! А также прошу разрешения остаться сегодня в вашем доме на ночь: буду караулить Лидочку. Глаз не спущу: как бы не сбежала до завтрашнего дня. Утром мы поедем в ЗАГС и подадим заявление.

* * *

Едва проснувшись, Лида услышала ласковое пение капели.

Она открыла глаза, увидела голубое небо, пронизанное звенящим тысячами колокольчиков солнечным светом.