Песня огня - Кэтрин Коултер

— Какие красивые стежки, — сказала Бланш, — я с трудом могу разглядеть их. Вы шьете гораздо искуснее, чем я.

Пальцы Кассии замерли на ткани. Она недоверчиво взглянула на Бланш.

— Благодарю, миледи, — ответила она наконец, но тон ее был неприветливым и говорила она отрывисто. Самое последнее, чего она могла бы пожелать, — это вступить в препирательство с Бланш. Но та приветливо улыбалась ей.

— Не возражаете, если я немного посижу с вами? Мне надо зашить прореху в рубашке. Может быть, глядя, как шьете вы, я сумею усовершенствовать свое искусство.

— Чего вы хотите, Бланш? — спросила Кассия напрямик.

На мгновение Бланш опустила голову. Потом сказала негромко:

— Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Кассия. Знаю, я была не слишком добра к вам.

«Добра! Да вы обращались со мной как с презренным и ничтожным существом!»

Бланш продолжала, и в ее голосе зазвучало покаяние. Казалось, она сама стыдилась себя.

— Ревность заставляла меня поступать подобным образом. Я хотела получить Грэлэма, но сначала он выбрал Джоанну, а потом вас. Теперь я поняла, что было наивно с моей стороны рассчитывать хоть на что-то, и надеюсь, что между нами воцарится мир.

Кассия не считала себя легковерной дурочкой, но она была одинока и ужасно несчастна. Она даже не понимала, как прожила последние полторы недели. Время тянулось бесконечно, а надежды на то, что что-то еще может измениться, таяли. Блаунт делал возможное и невозможное, чтобы облегчить ее жизнь. Он с энтузиазмом одобрял все, что бы она ни предложила изменить в Вулфтоне, и работа кипела вовсю. Но дело было не в том, что она скучала или чувствовала себя бесполезной.

Она, госпожа Вулфтона, цепенела при воспоминании о том, как муж смотрел на заново вычищенный до блеска большой зал замка, освобожденный от вековой грязи, пахнущий свеженарезанным камышом, разбросанным вперемешку с пахучими травами: сладким розмарином, лавандой и другими ароматными растениями и цветами, смесью, рецепт которой был оставлен ей в наследство бабушкой. Кассия ждала, что он скажет хоть что-нибудь, но лорд Грэлэм только хмыкал и даже не обращал на нее внимания.

Бланш, заметив, как задумчиво Кассия смотрела на свежепобеленную стену, без труда догадалась, о чем думает юная леди. Она сказала мягко и одобрительно:

— Вы сотворили чудо. Я и не подозревала, что Вулфтон может быть таким красивым. — Сделав над собой усилие, Бланш тихонько продолжала: — И, слуги вас уважают и слушаются. Я тоже пыталась кое-что изменить здесь, но на меня не обращали никакого внимания. Что за дивные подушки получаются у вас! Как часто я мечтала о том, чтобы сделать свой стул мягче и удобнее!

Эти похвалы вызвали наконец у Кассии улыбку.

— Да, — сказала она, слегка оживляясь, — я мечтала о том же.

— Вы разрешите мне помогать вам? — смиренно спросила Бланш. — Я кое-что умею делать иглой.

— Пожалуй, — медленно ответила Кассия, все еще не веря в столь чудесное превращение. — Если в замке установится мир, мы все почувствуем себя много лучше.

Обе женщины дружно шили до самых сумерек.

— Еще несколько минут, — сказала Кассия, — и я закончу подушку.

— Это для вашего мужа? — Голос Бланш был полон сочувствия.

— Да, — коротко ответила Кассия, размышляя о том, что скажет Грэлэм и заметит ли он вообще ее труды.