Девушка за спиной - Илья Казаков

Я только вернулся из недельной командировки, поэтому пёс – удивительное дело – почти не отходил от меня. Шел и шел рядом, хотя я делал все, чтобы заставить его пойти побегать по знакомой дорожке.

– Ты мой маленький, – сказал я. – Соскучился.

У Никиты собаки не было. Он даже не пытался изобразить любовь к Мускату. Равнодушно посмотрел один раз на то, как пес встал на задние лапы, упершись передними в горку кирпича у соседского забора – точно желая увидеть, что происходит во дворе, – и напрочь забыл о его существовании.

Шел молча, смотрел себе под ноги.

– Всё хорошо? – спросил я, не выдержав.

– Ты думаешь, он соскучился? – спросил в ответ Никита. – Что это именно любовь?

Я подозвал пса. Он подбежал, виляя хвостом и заглядывая мне в глаза.

– Конечно, любовь, – сказал я, лаская собаку.

– А я думаю, это страх.

Я задумался и понял, что он имеет в виду.

– Он не знает, куда ты пропадал. Боится, что ты его бросишь и уедешь снова. И, может быть, больше не вернешься.

– Здесь должна быть кушетка, – сказал я. – А еще лучше – две. Мы бы лежали, делясь страхами и комплексами. И горе тому, кто попытался бы подслушать нас в замочную скважину.

Березки шелестели листвой. Пес стоял между ними и ел траву. Закрывая глаза – то ли от наслаждения, то ли от стыда, что ему нравится порой быть травоядным.

– То есть ты сейчас не любишь, а боишься, – сказал я. Даже не спрашивая, а предполагая.

У Никиты в самом разгаре был роман. Два дня назад он переехал к своей новой девушке. Его квартира была больше, но ее дом находился рядом с работой. Крылатское мне нравилось, только дорога оттуда занимала почти час. Примерно столько же я тратил, чтобы доехать до центра Москвы с дачи. Только я ехал на электричке, а он не признавал общественные виды транспорта.

Девушку он отбил у своего коллеги. Увидел ее и сразу сказал, что тот может обижаться, но он это сделает. Попер напролом, пока та не сдалась.

– Боюсь, конечно.

– Что она скажет: «Это было безумие, я люблю его, а не тебя»?

– Вроде того.

Коллега съехал с ее квартиры, даже не успев забрать все вещи. На балконе лежали его гантели. В шкафах осталась его одежда. И везде жили воспоминания о нем.

– Ты думаешь, он мог сделать это нарочно? – спросил я. – Чтобы оставить ее память включенной?

Никита ответил не сразу. Сначала задав свой вопрос:

– Как ты думаешь, это правда, что мы полностью забываем бывшего только через половину срока, который мы были вместе?

– Знаешь, – сказал я, – это не самая плохая перспектива.

И окрикнул пса, подзывая его к себе. Навстречу, пусть и еще далеко, двигалась другая собака. Тоже мощная.

– Согласен, – сказал друг.

Я подумал, что если он говорит так, что-то случилось. Или, точнее, что-то опять случилось. Так и спросил, дословно. Он ответил односложно:

– Шкаф.

– Шкаф, – повторил я и представил самый невозможный и потому вполне реальный вариант. – Он был в шкафу?

Никита ухмыльнулся.

– К счастью, нет.