Уродливая любовь - Колин Гувер

– Тейт… – шепчет он.

Майлз проговаривает мое имя так тихо, что я даже не уверена, пошевелил ли он губами.

Ответить я не могу, потому что пальцы Майлза погружаются в мои волосы, а губы страстно приникают к моим. Он накрывает меня собой, и его поцелуй становится неистовым. Глубоким. Властным. Наш поцелуй полон чего-то такого, что я никогда не замечала раньше. Полон чувства. Полон надежды…

Я думала, поцелуй – это просто поцелуй. Даже не догадывалась, что поцелуи могут отличаться друг от друга и выражать самые разные эмоции. Прежде я чувствовала в них только страсть, желание и вожделение. Но на этот раз все по-другому. Майлз другой. В душе я знаю, что это и есть настоящий Майлз. Тот, каким он был когда-то. Тот, о котором мне запрещено расспрашивать.

* * *

Кончив, Майлз скатывается с меня на кровать.

Я гляжу в потолок.

Внутри множество вопросов. Внутри замешательство.

Наша связь никогда не была чем-то простым. Кажется, что может быть легче, чем просто заниматься сексом? Однако мне приходится контролировать любое свое движение, любое слово. Анализировать каждый его взгляд.

Я даже не знаю, как мне сейчас поступить.

Лежать рядом, пока Майлз не попросит меня уйти? Ведь я никогда не оставалась с ним на всю ночь. Повернуться на бок и обнять его в надежде, что он обнимет меня в ответ и мы так и уснем? Но вдруг он меня оттолкнет?..

Глупая.

Глупая, глупая девочка.

Почему я не могу ограничиться одним сексом? Почему не в силах дать ему то, чего он хочет? Получить то, чего желаю я, и просто уйти?

Я переворачиваюсь на бок и медленно сажусь. Подбираю с пола вещи, встаю и одеваюсь. Майлз молча наблюдает за мной.

Я старательно избегаю его взгляда. Заканчиваю одеваться и засовываю ноги в туфли. Мне хочется к нему в постель, но вместо этого я иду к выходу. Не оборачиваясь, говорю:

– До завтра, Майлз.

Дохожу до двери. Майлз так и не нарушил молчания. Не сказал: «Увидимся». Не попрощался.

Надеюсь, это молчание говорит о том, что Майлзу тоже неприятно, когда его оставляют одного.

Вхожу к себе в квартиру.

Корбин сидит на диване и смотрит телевизор. При моем появлении он поднимает голову и неодобрительно косится.

– Не будь букой, – говорю я, сбрасывая туфли. – Пора уже смириться.

Брат качает головой, и я иду в свою комнату, не обращая на него внимания.

– Он трахал тебя за моей спиной, еще и врал мне. Я с этим смириться не могу.

Я поворачиваюсь к нему.

– А ты думал, Майлз будет с тобой откровенен? Господи, Корбин! Ты же вышвырнул Диллона из квартиры только за то, что он не так на меня посмотрел!

Корбин встает на ноги.

– Вот именно! – сердито кричит он. – Я-то думал, Майлз защищает тебя от Диллона, а он просто положил на тебя глаз! Чертов лицемер! Я буду злиться на него столько, сколько пожелаю, так что сама и смирись!

Я смеюсь – чья бы корова мычала!

– Что тут смешного?! – рявкает Корбин.

Я возвращаюсь в гостиную и встаю прямо напротив брата.

– Все это время Майлз был со мной честен. Никогда не вешал лапшу на уши. Я – его первая женщина за шесть лет, и это его ты называешь лицемером?!

Я даже не пытаюсь сдерживаться.

– Взгляни в зеркало, Корбин! Сколько девушек было у тебя с тех пор, как я сюда переехала? А у скольких из них есть братья, которые с удовольствием отвесили бы тебе пинка, если бы только узнали? Если кого-то и можно назвать лицемером, то тебя!

Уперев руки в бока, Корбин сверлит меня злым взглядом. Он не отвечает, и я уже собираюсь отправиться к себе, как вдруг раздается стук, и входная дверь открывается.

Майлз…

Мы с Корбином одновременно оборачиваемся.

– Все в порядке? – спрашивает Майлз, проходя в гостиную.

Я смотрю на Корбина, а Корбин на меня. Я выгибаю бровь и жду, что брат ответит. В конце концов, это он закатил скандал.

– Все в порядке, Тейт? – спрашивает Майлз, на этот раз обращаясь только ко мне.

– У меня все отлично. Я ведь не жду от близких, чтобы они соответствовали моим нереальным ожиданиям.

Корбин с рыком пинает диван. Ерошит себе волосы и сцепляет пальцы за шеей. Затем поворачивается к Майлзу и издает тяжкий вздох.

– Лучше бы ты и правда оказался геем!

Майлз внимательно смотрит на него. Я жду какой-нибудь реакции, чтобы знать, можно ли выдохнуть или нет.

На лице Майлза появляется улыбка.

Корбин смеется и тут же сердито стонет, как бы давая понять, что смирился с нашей связью, хотя по-прежнему ее не одобряет.

Я улыбаюсь и молча выхожу из квартиры в надежде, что они сумеют скрепить то, что было порвано, когда на сцене появилась я.

Я намереваюсь выйти из лифта в вестибюль, но прямо у дверей стоит Кэп.

– Ты ко мне? – спрашивает он.

Я киваю и указываю наверх.

– Корбин с Майлзом разговаривают. Решила дать им немного времени.

Кэп заходит в кабину лифта и жмет на кнопку двадцатого этажа.

– Ну что же, можешь проводить меня до дома.

Он держится за перила, чтобы не упасть. Я стою рядом, прислонившись к стене.

– Кэп, можно спросить тебя кое о чем?

– Отвечать на вопросы я люблю не меньше, чем их задавать.

Я смотрю на свои туфли. Скрещиваю ноги.

– Что может заставить человека навсегда отказаться от любви?

Мы проехали минимум пять этажей, а Кэп все еще молчит. Наконец я поднимаю голову и вижу, что он глядит на меня. Глаза у старика сощурены, так что вокруг них образуется еще больше морщинок, чем обычно.

– По-моему, если бы человек испытал на себе самую уродливую сторону любви, то захотел бы навсегда от нее отказаться.

Я обдумываю его слова, но это ничего не дает. Не пойму, как любовь может стать настолько уродливой, чтобы человек полностью от нее отгородился.

Когда лифт открывается, я пропускаю Кэпа вперед. Мы вместе подходим к его квартире, и он поворачивает ключ в замке.

– Тейт, – произносит Кэп, стоя лицом к двери и не глядя на меня. – Иногда у души просто нет сил, чтобы бороться с призраками прошлого. – Он открывает дверь и входит внутрь. – Может, малыш просто потерял где-то по дороге душу?

Дверь захлопывается, и я остаюсь одна – в еще большем замешательстве, чем прежде.