Контрабанда, шпионаж и… любовь - Барбара Картленд

Но Георгия тут же отбросила всякую жалость к себе. Нет, это огромное счастье, что к ней пришла любовь! Она все равно бы предпочла всем сердцем любить герцога, даже зная, что будет испытывать одни только страдания, чем никогда не встретиться с ним. Георгия представила, как он вернется в Лондон, к веселой и нарядной толпе, окружающей принца, как женщины опять примутся расставлять ему ловушки и заигрывать с ним, а он – леди Каррингтон призналась в этом – будет отвечать некоторым из них взаимностью. До чего же она им завидовала!

Еще вчера Георгия считала себя хорошенькой, а кое-кто даже называл ее красавицей. Но сейчас, вспомнив изящных и искушенных светских дам, поняла, до чего же она жалкая и беспомощная. И в самом деле, что в ней привлекательного? Георгия горько рассмеялась при мысли о том, что посмела вообразить себя ровней этому блестящему светскому джентльмену.

Печальная и задумчивая, с огромным букетом роз, она вернулась через раскрытое французское окно в гостиную, полагая, что там никого нет, и неожиданно увидела, стоящего возле камина, герцога.

– Я думала, что вы спите, – удивленно пробормотала Георгия.

– Я не могу спокойно отдыхать, прежде чем не выполню одного важного дела, – ответил герцог.

– Вы собираетесь уехать раньше?

– Я хочу поговорить с вами.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. В своем белом платье, с охапкой благоухающих цветов в руках, Георгия представляла собой изумительное зрелище – в эту минуту любой художник посчитал бы за счастье написать ее портрет. Наконец она положила цветы на стол и сказала:

– Я сорвала эти розы для леди Каррингтон. Не могли бы вы передать букет со словами моей благодарности? Я прошу вас также отвезти ей платья.

– Вы хотите вернуть ей туалеты? – удивился герцог.

– Ее сиятельство дала их мне, преследуя вполне определенную цель, – ответила Георгия, не отрывая глаз от цветов. – Теперь эта цель достигнута, и мне бы не хотелось держать у себя в доме то, на что не имею больше никаких прав.

– Кто-кто, а вы на эти наряды имеете все права. Если бы не ваша помощь, его высочество был бы уже мертв.

– Это не моя заслуга. Вы продумали все до мелочей и спасли его жизнь.

– Но я бы не стал следить за графом, если бы вы не сказали мне, что именно этого человека вы перевезли через Ла-Манш. Георгия, вы заслужили самую искреннюю благодарность.

– Я не заслужила вашу благодарность, – возразила девушка. – Напротив, я в долгу у вашего сиятельства за то, что вы спасли Чарльза. До сих пор не верится…

– Чарльз – счастливчик, – заметил герцог, – и я дал ему это понять весьма недвусмысленно.

– И все-таки вы были с ним слишком строги, – нахмурившись, сказала Георгия. – Он еще слишком молод и хочет взять от жизни все, часто забывая о последствиях.

– Похоже, вы не только привыкли за него думать, но и брать на себя ответственность за его поступки.

– И все же не нужно было так отчитывать его, – не соглашалась Георгия.

– Мне кажется, если бы ваш отец был жив, он сказал бы ему то же самое. Правда, с Чарльза все как с гуся вода. В данный момент его занимает только одно – как бы улестить меня, чтобы получить разрешение править фаэтоном. А я ломаю голову в поисках благовидного предлога, чтобы ему отказать – жалко лошадей.

Георгия рассмеялась:

– Чарльз неисправим. Он и ребенком был точно такой же – никто не мог на него подолгу сердиться. Сначала он искренне раскаивается в своем проступке, а через секунду уже о нем забывает.

– Самое подходящее место для вашего Чарльза – военный флот. У него такой характер, который наверняка пришелся бы по вкусу покойному адмиралу Нельсону. Когда-нибудь из Чарльза получится неплохой адмирал.

Георгия снова рассмеялась:

– Вы заглядываете слишком далеко вперед. Тем более для меня Чарльз всегда останется маленьким мальчиком, даже когда превратится в зрелого мужчину.

– А какой вы представляете в будущем себя?

Улыбка тотчас погасла на лице Георгии.

– Я не понимаю, что именно вас интересует.

– А мне кажется, прекрасно понимаете, – возразил герцог. – Но почему мы с вами разговариваем, стоя в разных углах комнаты? Подойдите сюда, Георгия.

Она поспешно сказала:

– Простите, но у меня нет времени долго говорить с вашей светлостью, у меня слишком много дел.

– И дела не могут подождать?

– Я должна написать письмо.

– Не нужно убегать от меня, – остановил ее герцог.

Георгия собиралась было возразить, но тут же опустила глаза.

– Если вы не хотите подойти ко мне, тогда я подойду к вам.

И герцог решительно направился к девушке.

Чувствуя, что он стоит теперь совсем рядом, Георгия не смела поднять глаза на него и продолжала разбирать цветы.

– Мне кажется, – спокойно сказал Трайдон, – пришло время поговорить о вашем муже.

– О моем муже?

– Да. Этот вопрос меня очень беспокоит.

– Не нужно говорить о нем…

– Нет, нужно. Что за чертовщина? Похоже, никто не знает, где он сейчас находится. Чарльз, так тот вообще заявил, что никогда ничего о нем не слышал!

– Я вышла замуж, когда Чарльз был в море, – поспешила объяснить Георгия. – Поэтому он ничего и не знает о моем замужестве.

– Неудивительно, – откликнулся герцог. Затем, выдержав значительную паузу, он неожиданно спросил: – Скажите мне, Георгия, вами когда-нибудь обладал мужчина?

Глаза Георгии расширились. В памяти ее тут же возникло злое лицо лорда Ревенскрофта. Она резко повернулась к герцогу, кровь прилила к ее бледным щекам.

– Нет! Нет! – пылко воскликнула она. – Как вы можете о таком спрашивать?

Губы герцога тронула легкая улыбка. Он взял ее руку и осторожно снял с безымянного пальца обручальное кольцо.

– Тогда оно вам ни к чему, не правда ли? – мягко произнес он.

Почувствовав прикосновение его пальцев, Георгия вздрогнула и выдернула руку. Но было уже поздно – обручальное кольцо осталось у герцога.

– Это вы неплохо придумали, – продолжал он. – И меня смогли провести. Правда, я все же догадался, что вы водите за нос окружающих.

– А как вы догадались?

– Я слишком хорошо знаю, как ведут себя замужние дамы.

Георгия вспыхнула:

– Я придумала мужа, чтобы защитить себя от друзей мачехи. Но сейчас, благодаря вам, я могу быть сама собой.

– Для меня вы всегда такой и оставались, Георгия. И может быть, нам не стоит больше притворяться, что между нами ничего не произошло? Вы меня достаточно помучили. Не передать словами, как я страдал при мысли, что вы недосягаемы для меня, ибо принадлежите другому.