Апрельский кот - Татьяна Веденская

– Ты пронзил мне сердце, – пробормотала я.

– Серьезно? – тихо рассмеялся он.

– Нет, не сердце. Печень, наверное. Твоя коробка передач. Кажется, она уже продырявила мое тело.

– Ох, я не заметил. – Игорь отодвинулся, но недалеко, так чтобы только чуть-чуть ослабить давление.

– Что это было? – поинтересовалась я.

– Это? Ты про поцелуй? Или про что-то еще? – усмехнулся он. – Наверное, ищешь сейчас пищу для волнений, размышлений и сомнений. Ты, как я понял, постоянно этим занимаешься.

– Кто ищет – тот всегда найдет, – кивнула я и склонилась, взяла красивое, я бы даже сказала, ошеломительно изумительное лицо Игоря в ладони, нежно склонилась и поцеловала его в губы. Все-таки как странно – простое соприкосновение губ не должно вызывать такую бурную реакцию организма. Я сидела, тяжело дыша, мое сердце билось неровно, словно я умудрилась заработать временную стенокардию, мои руки дрожали, и я одновременно хотела целоваться и боялась, что все происходящее – только сон.

– Так, все! – воскликнул Игорь. – Поехали.

– Что-то не так? – заволновалась я, глядя на раскрасневшееся лицо нашего психотерапевта. Он замотал головой, словно не мог и не желал облекать в слова то, что произошло. Я покраснела. – Извини.

– Что? За что? – Игорь завел машину, положил руку на ручку коробки передач, а затем посмотрел на меня осуждающим взглядом. – Вот скажи, Фая, ты сейчас за что извинялась?

– Я не знаю. Не уверена. Честно говоря, когда я нахожусь рядом с тобой, мне постоянно кажется, что я делаю что-то не так. Но я не хочу домой.

– Ага, – задумчиво кивнул он, а затем, не говоря больше ни слова, поехал по опустевшей улице. Я сидела, вжавшись в сиденье, смотрела на пролетающие мимо меня темные улицы. Поздно, уже совсем поздно. Вечер. Мама, наверное, волнуется. Я редко где-то задерживаюсь, не хочу ее волновать. Хотя иногда она и кричит, что лучше бы я была куда менее воспитанна, лучше бы уже научилась вести себя как беспутная женщина и устроила бы свою жизнь. Что ж, в таком случае она бы одобрила этот поцелуй. Поцелуй. Может быть, мне показалось? Неужели мы в самом деле целовались?

– Фая, не стоит думать слишком много, слышишь? Это я тебе как специалист говорю. Порой это может быть даже вредно.

– Я не умею не думать, – пожала плечами я. – Сейчас я размышляю о том, как бы узнать, как называется твой одеколон. Тоже такой хочу купить.

– Тебе нравится запах?

– Он… навевает на меня сон, – зачем-то ляпнула я. – А у меня же, ты знаешь, проблемы со сном.

– Значит, мой одеколон навевает на тебя сон? Хорошо, очень хорошо. Проверим это. Я тебе лично подарю флакон. То есть остатки флакона.

– Остатки сладки, – рассмеялась я.

– Ты непостижимый товарищ, – бросил он мне, ускоряясь на светофоре.

– Никогда не целовалась с товарищами. Куда ты гонишь? Мы опаздываем? Интересно куда?

– Значит, это был не первый твой поцелуй? – сделал удивленный вид Игорь. – А я-то размечтался!

– Что? – немедленно возбудилась я. – Это в каком страшном сне я должна была сидеть и ждать тебя до двадцати семи лет? Ты не принц же.

– А ты – не царевна-лягушка, да? – рассмеялся Игорь.

– За лягушку получишь! – пригрозила я.

– Если честно, я все же продолжаю всерьез рассматривать версию твоего недавнего приземления на нашу холодную и скучную планету. Если ты – инопланетянка, то я вполне могу оказаться первым мужчиной, поцеловавшим тебя.

– Спешу тебя разочаровать. Если меня и забросили на эту планету, то двадцать семь лет назад.

– Значит, ты кого-то уже любила? – спросил Игорь, и я вздрогнула, заметив живой интерес в его глазах. Он попытался его скрыть, отвернулся, но было уже поздно. Я прикусила верхнюю губу.

– Ты интересуешься этим как мужчина или как психолог?

– Я интересуюсь тобой. Как угодно. Иногда мне кажется, я тебе нравлюсь. Иногда – что бешу до невозможности. А чаще всего – что ты настолько погружена в свои странные мысли, что вообще ничего не замечаешь. Даже того, что сама чувствуешь. Так как оно есть на самом деле? – спросил он, останавливая машину около высокого дома из кирпича. Я выглянула наружу, попыталась определить локацию, а также увернуться от вопроса.

– Где мы?

– Около моего дома. Отвечай, Фая. Что ты думаешь обо мне?

– Я… я иногда думаю о тебе, – призналась я.

– Правда? – обрадовался он. Выйдя из машины, Игорь с этой присущей только ему старомодной галантностью открыл передо мной дверцу и помог выбраться наружу. Он звякнул электронным ключом, и машинка ответила ему коротким сигналом. Тогда Игорь подал мне руку, и я почувствовала, что его ладонь тепла, а мои пальцы дрожат. Мы стояли друг напротив друга, на мокром тротуаре около подъезда с мигающим фонарем, и смотрели друг на друга. Это было как если бы меня подключили к какому-то каналу, передающему яркий теплый свет прямо мне в кровь. Эти свет и тепло бежали бы по моим венам неоновыми ручьями, воспламеняли мое тело. Я была напугана и полна восторга – в один и тот же момент. Игорь смотрел мне в глаза, серьезный, невыносимо красивый, выше меня на голову, статный, с широкими плечами – мужчина мечты, экологически чистый, первозданно прекрасный. И от мыслей о том, что могло последовать за этим взглядом, что вполне могло произойти прямо сейчас, я становилась пьяной. Мне было все равно, что будет потом. Я не имела ни малейшего понятия, что подтолкнуло такого мужчину, как Игорь Апрель, ко мне. Как безумная фанатка, попавшая случайно после концерта в гримерную Курта Кобейна, я была готова на все, я жила только этим моментом, не желая задумываться о последствиях.

– Ты ведь пьешь вино? – спросил меня Игорь, поднимая мое лицо за подбородок и разворачивая к себе.

– Ты думаешь, меня нужно споить? – удивилась я. – Считаешь, ты недостаточно привлекателен, чтобы соблазнить меня без спиртного?

– Я чертовски привлекателен, но, зная тебя, предпочитаю действовать наверняка, – кивнул Игорь. – У меня есть красное сухое и белое полусладкое.

– Вот проблема! – воскликнула я, качая головой из стороны в сторону. – Я-то пью только красное полусладкое и белое сухое.

– Фая! – расхохотался он и тут же потащил меня в подъезд.